Впрочем, я бы все равно это вряд ли носила. Не мой стиль.
Но есть и интересные вещи. Вот, например – черное платье-футляр, строгое, элегантное. Глубокий вырез на спине, длина чуть ниже колена. Ничего лишнего. Классика, которая никогда не устареет.
Перелистываю страницу.
Еще одна модель – в черном смокинге, волосы убраны наверх...
Взгляд поднимается выше.
И прикипает к фото. В волосах у модели – парные шпильки. Длинные, тонкие, черные. Строгие, как палочки для еды, но изящнее. И только на самом верху – там, где дерево переходит в металл – холодно мерцают камни. Голубые. Прозрачные. Как осколки зимнего неба.
Сапфиры.
Подпись под фото: «Аксессуары из новой коллекции Van Cleef & Arpels».
Так вот откуда девочка Катя почерпнула идею. Я усмехаюсь. Захотела дорогую новинку, а получила подделку. Странно, что состоятельный папа не оплатил ее прихоть. Не захотел? Преподал урок? Неважно.
Поддельные украшения. Чужой муж.
Какой... цельный образ.
– Van Cleef, значит…
– Что? – переспрашивает Инесса, кружа надо мной на заключительных аккордах работы. – Все в порядке, Елизавета Матвеевна?
– Все прекрасно, Инесса. Вот теперь все точно прекрасно!
Я с улыбкой захлопываю журнал и возвращаю его на полку.
Глава 30
– Найди меня… найди меня… – мурлычу я себе под нос, подпевая Ильдару. – Найди меня… найди меня…
Ох, и душевно поет. Просто наизнанку выворачивает своим бархатным голосом. И сам как будто душу распахивает.
Делаю погромче и продолжаю подпевать. Так хорошо получается, что даже жаль, что меня никто не слышит. Я в машине одна, окна закрыты – холодно, да и на улице никого. Только снег, деревья в белых шапках и тишина.
Дача у нас не в элитном поселке. Самый обычный пригород – есть и красивые домики, и попроще, есть и совсем простые. Наш где-то посередине. Хорошо еще, что дорога расчищена. Не идеально, но проехать возможно.
– Я утону в твоей тишине… Если ты замолчишь навсегда… Не отпускай меня в этой войне… Где побеждает одна пустота… – доносится из динамика.
Вздохнув, я делаю потише, а потом и совсем выключаю. Хватит пока. Пусть и его, и моя душа чуток успокоится.
К моему удивлению, подъезд к нашему домику тоже расчищен. Хотя причину я понимаю, когда с моим приближением распахиваются соседние ворота и показывается Михал Михалыч. Невысокий, крепкий, в тулупе и валенках. Борода седая, глаза хитрые, прищуренные.
– Ну наконец-то! – добродушно ворчит он. – А я уж думал, что в этом году и не свидимся! Так только, для зайцев тут расчищаю, чтоб из сугробов их не вытаскивать.
Выйдя из машины, я подхожу к нему и обнимаю. От него пахнет дымом и чем-то травяным – видимо, уже начал свои настойки. И тепло от него идет – дом хорошо протопил. Но он и по натуре такой. Теплый. Хотя другие соседи, когда мы покупали здесь дачу, советовали от него сторониться. Мол, бирюк, нелюдимый. А он, может, потому и нелюдимым был, что с ним никто из них не общался.