Мы не послушали советов. Домик все же купили. И познакомились с замечательным человеком – бывшим археологом, а ныне пенсионером и нашим добрым соседом.
– А тут есть зайцы? – заинтересовываюсь я.
– И зайцы, – пыхтит он мне в воротник, неуклюже похлопывая по спине. – И белки есть. И лиса пробегала. Ну, присматривалась живность – думала, что некому за домом приглядывать!
– Это она глубоко заблуждалась! – заявляю я с широченной улыбкой.
– Глубже некуда. Уже не одну заблудшую душу пришлось из сугробов вытягивать, последняя вот лиса и была. – Он отстраняет меня, не скрываясь, изучает взглядом с прищуром и довольно кивает. Одобряет увиденное. – Приехали, значит.
Бросает взгляд в салон машины – уточняет, что я одна и больше встречать некого. Снова смотрит на меня. Но вопросов не задает. Как чувствует, что ли.
– Ты, Лизавета, в дом иди. Грейся. Я пару дней назад дорожку расчистил – так что дойдешь. А я пока поищу, кого к тебе прислать, чтобы новый снег счистил, а то опять много насыпало. Сам бы сделал, но спину слегка прихватило.
– Может, намазать вас какой-нибудь мазью? – вызываюсь я.
– Какой-нибудь! – пренебрежительно фыркает он. – Еще чего! У меня змеиный яд есть, сам собрал и на мухоморах настоял – им разотрусь.
– Хорошо, – говорю я, понимая, что его не переубедить, – только, Михал Михалыч, далеко телефон свой не убирайте, я буду вам каждые полчаса прозванивать. А то мало ли, я тут давно не была. Вдруг с отоплением не разберусь. Или с водой.
Он недоверчиво прищуривается, качает головой – мол, ага, так я тебе и поверил! Но потом согласно кивает, так что будем считать, мы договорились.
Он уходит к себе в дом, мазать спину и думать, кого бы прислать помочь раскидать снег у меня во дворе. Я подхватываю из машины пакеты с продуктами, которые с собой захватила, открываю калитку и понимаю, что искать добровольцев Михал Михалычу нужно среди бывших коллег – археологов.
Тут столько снега! Мама дорогая…
Сугробы по пояс. Дорожка есть – узкая, протоптанная, – но по бокам белые стены. Деревья согнулись под тяжестью, крыльцо утонуло почти полностью. Только перила торчат, и то еле-еле. Как бы ему меня не пришлось откапывать вместо лисы.
Стою возле порога, кручусь с кульками и вдруг слышу за спиной мужской голос:
– Елизавета Матвеевна?
– Ура! – я радостно оборачиваюсь и киваю незнакомому мужчине. – Я, я. Как хорошо, что вы пришли!
– Что-то я не уверен… – он смотрит на меня с сомнением, как-то даже жалобно, как на больную.
Наверное, как и Михал Михалыч – очень сердобольный человек. Увидел, сколько здесь снега и подумал: а что было бы, если бы он не пришел? Была бы беда. Я бы сама точно не справилась.