Я смотрю на них и не двигаюсь.
Секунду.
Две.
Потом аккуратно обхожу – и иду дальше.
В гостиной все так же, как мы оставили. Плед на диване – скомканный, я тогда поленилась сложить. Чашка на столе – пустая, но не убранная. Книжка раскрыта на середине. Его книжка. Он читал, а я лежала рядом и дремала.
Отвожу взгляд.
Так. Хватит.
Включаю отопление – стояло на минимуме, пока нас не было. Пока меня не было, поправляю себя мысленно. Нас больше нет.
Переодеваюсь в спортивные штаны, футболку и длинный вязаный кардиган. Тот самый, в котором люблю здесь ходить – теплый, мягкий, до колен. В нем уютно. В нем безопасно.
Разбираю покупки. Хлеб, сыр, колбаса, чай, лимон, печенье, парочка готовых салатов. Ничего особенного. Но на пару дней хватит. В холодильнике пара бутылок вина, водки. Даже шампанское есть. Стоит – повода дожидается.
Подумав, ставлю чайник.
Потому что сейчас, когда я уже отогрелась, я обращаю внимание на детали, которые не заметила сразу.
Подхожу к окну и смотрю на мужчину, который расправляется со снегом у меня во дворе. Он кто угодно, но не тот, кто за работу привык получать бутылками водки.
Высокий, подтянутый, крепкого телосложения. Аккуратно уложенные темные волосы. Ну, были аккуратно уложены – теперь в приятном творческом беспорядке, что ему даже больше к лицу. Лицо, кстати, строгое. Волевой подбородок, прямой нос, брови нахмурены. Сосредоточен на работе, как на важных переговорах.
Дорогие ботинки, явно привыкшие видеть снег только из салона машины. Дорогое пальто, которое разлетается при каждом движении хозяина, как крылья коршуна. Да и портфель, который сиротливо стоит на стуле в кухне, вряд ли привык к таким тяжелым условиям, зато не понаслышке знаком с крокодилами.
Это не тот человек, которого должен был прислать Михал Михалыч, чтобы расчистить снег во дворе. Точно не тот. При этом он знает мое имя. И целенаправленно направлялся ко мне.
Кто же он?
Еще раз посмотрев на портфель, я открываю дверь и решаю, что пора наконец познакомиться.
– Хватит! – кричу незнакомцу.
– Твою мать… – облегченно стонет он и с радостью отбрасывает лопату аж… да черт знает куда. Нам пока не до этого.
Разогнув спину – медленно, с видимым усилием, – он делает шаг к крыльцу. Потом еще один. Каждое движение дается ему с трудом.
– Прежде чем вы войдете, – предупреждаю я, – я хочу узнать, кто вы такой.
Он вздыхает. Тяжело. Обреченно.
– Так и знал, что обмахают… – ворчит себе под нос. – Надо было с этого и начинать. Так бы я просто ушел себе, да и все. А теперь у меня все ломит, я еле живой, да я даже разогнуться до конца не могу! Как мне дойти до машины?