Горько усмехнувшись, я продолжаю читать:
«Супруг передает Супруге 10% акций компании...»
Я моргаю. Перечитываю.
Десять процентов акций «Вертикали». Его компании. Он ее создал с нуля. Сам. Я никак не помогала, никак не участвовала.
Отдает мне 10 процентов. Просто так.
Это... много. Это очень много.
Зачем?
Переворачиваю страницу – и замираю.
Последний пункт.
Он вставлен неровно. Видно, что допечатывали позже – шрифт тот же, но строки чуть сбиты, будто впихивали в уже готовый документ. И дата рядом – свежая. Сегодняшняя.
«Помещение, расположенное по адресу... (здание, в котором находится салон «Манго»), переходит в единоличную собственность Супруги».
Я читаю еще раз.
И еще.
Помещение. «Манго». В мою собственность.
Еще сегодня утром владелец этого здания звонил и требовал, чтобы мы съехали. Лысый, вредный, ненавидящий парикмахерские всей душой. Никаких переговоров, никаких компромиссов. Убирайтесь – и точка.
А теперь...
Я поднимаю глаза на Воронова.
Он смотрит на меня. Спокойно. Выжидающе. Будто знает, какой вопрос сейчас прозвучит.
– Это... – голос почему-то хрипит. Откашливаюсь. – Это как?
– Что именно? – уточняет он невинно.
– Вот это. – Тычу пальцем в последний пункт. – Еще утром это здание принадлежало совершенно другому человеку. Который мечтал меня оттуда выжить.
Воронов пожимает плечами.
– Теперь не принадлежит.
– Но как?
– Елизавета Матвеевна, – он чуть подается вперед, – я адвокат по бракоразводным делам. Я не в курсе деталей сделки. Мне просто передали дополнение к соглашению и попросили включить.
Я смотрю на него.
Он смотрит на меня.
Врет? Не врет? Не пойму.
– Это он? – спрашиваю тихо. – Роман? Но… как? Зачем он?.. Ведь он уже…
Да, проблемы с хозяином салона намечались и раньше. И муж был в курсе, я говорила, но…
Но его ведь это уже не касается.
И потом, если хозяин помещения так безбожно ест нервы при аренде, сколько же он запросил денег за покупку помещения? За то, чтобы в его здании навсегда обосновался салон красоты, который он так ненавидит?
– Моему мужу ведь уже все равно… – бормочу я растерянно.
Пауза.
Воронов отводит взгляд. Берет стакан с минералкой, хотя тот уже пустой. Крутит в пальцах.
– Я не уполномочен обсуждать действия моего клиента, – говорит наконец. – Но... – он делает паузу, – могу сказать, что ваш муж хотел, чтобы вы ни в чем не нуждались. После.
После.
Какое короткое слово. И какое тяжелое.
Я снова смотрю на документ. На этот криво вставленный пункт. На сегодняшнюю дату.
Он купил здание. Для меня. Чтобы я не потеряла салон.
Зачем?
Мы же разводимся. Он уходит к другой. Он меня предал.