Я медленно шёл по анфиладам галерей дворцового комплекса. Молчал, поглядывал на море, на звёздное небо, на скалистые берега, рассматривал барельефы на стенах, высокие стрельчатые арки проходов. Было тихо, таинственный, непривычного спектра свет туманностей едва-едва освещал путь. Мягкий, романтичный, даже интимный полумрак ласкал и укутывал. Длинные тени колонн под ногами. Приятный, чуть прохладный воздух, пропитанный свежестью и морской солью. Мягкий шум волн где-то внизу…
Да, правильное было решение — пройтись. В комнате, хоть и не было душно физически, но там меня душили собственные тяжёлые думы. Здесь же, их, словно тяжёлый городской смог, разгоняло, сдувало и сносило ночным береговым бризом. На душе легчало и светлело.
Я шёл. А где-то далеко впереди, теряясь в тенях и расплываясь в ночном полумраке, показалась фигура. Кто-то, так же, как и я, совершал ночной променад, дыша свежим воздухом. Видимо, такая интересная мысль пришла не только ко мне в голову.
Я шёл вперёд. Фигура двигалась в противоположном направлении, мне навстречу. Я не останавливался, не ускорял и не замедлял своего шага. Далёкая неясная фигурка постепенно приближалась.
Вскоре, можно стало разобрать, что фигурка женская. Высокая, стройная, одета во что-то светлое, не похожее на доспехи. Волосы распущены и волной спадают-струятся по плечам. Она шла примерно с той же скоростью, что и я. Задумчивость на лице. Некоторая даже рассеянность.
Ночь, кажущаяся бесконечной анфилада галерей, тени колонн, едва слышимый шум прибоя и девушка в белом, кажущаяся в неверном звёздном свете призраком…
Я шёл, она приближалась.
Вскоре бриз стал лёгкими волнами доносить до меня лёгкий аромат её тела. Странно — его совершенно не забивал запах никакого парфюма, к чему я уже привык за годы на земле, хоть это и не переставало меня раздражать там, учитывая силу моего мутантского обоняния. Запах любого парфюма казался мне всегда неприятным душным и грубым. Особенно, сильного дорогого парфюма. Он был едче и гораздо более стойким. Может, от того и стоил дороже?
Но разными отдушками пользовались не только на земле. Уже будучи здесь, в Асгарде, я встречал не мало местных женщин, которые также портили свой природный запах, смешивая его с чем-то ещё. У них парфюм был тоньше, не таким сильным и навязчивым, раздражал меньше, но всё равно, раздражал.
А здесь — ничего. Ничего не мешало чувствовать и наслаждаться им. Ведь запах был приятен — выдавал чистое, молодое тело, полное сил и с железным здоровьем.
Хотя, если вспомнить, где мы сейчас находимся, то «молодость» будет понятием ну уж очень относительным: и тысяча, и две лет — здесь «молодость». Если не «юность». Я-то, со своими двумя сотнями — вовсе «младенец»…