Фигура, словно призрак какой, постепенно приближалась, не ускоряясь и не замедляясь. Уже стало возможным различить черты лица незнакомки. Черты были приятными. Правда вот выражение лица её было несколько… нервным, что ли? Да, пожалуй, это определение больше всего подойдёт.
Да, она шла неспешно, да — её осанка была горда, величественна и больше подходила бы какой-нибудь королеве, да — глаза её смотрели уверенно, в них читалась сила, но, при всём при этом, некая нервность тоже улавливалась. Да и неспешность… Если бы я имел меньше опыта в боевых искусствах и хуже умел читать движения противника, то, пожалуй, легко не заметил бы, того, что эта неспешность даётся ей через силу. Что она, с большим облегчением, пустилась бы сейчас бегом, если бы что-то её не останавливало от этого действия.
Расстояние сокращалось. Я шёл и смотрел, не скрывая своего внимания. Во мне даже начинал проявляться некоторый интерес к этому «привидению». Всё же я человек, и не лишён любопытства.
Наконец, между нами осталось не более трёх метров. Она остановилась. Я же продолжил идти, решив просто обогнуть её. Почему? Да всё просто: интерес интересом, но я не дома. Я, Дзен знает, в скольких парсеках от своей планеты, в мире, правил общества которого толком не знаю, о законах имею самые смутные представления, а о том, кто здесь кто, и какие у местных расклады — не знаю вовсе. Легче лёгкого при таких входных данных влететь в серьёзные, возможно, фатальные неприятности. А женщины — это вообще, само по себе, кратчайший путь к проблемам. Я, конечно, бессмертный, но… условно. И нахожусь прямо сейчас не где-нибудь, а в мире Богов. Так что… вежливость, ещё раз вежливость и лучше мимо.
Неприятностей, правда, я не боялся — не в моей это натуре, но и специально их искать не имел никакого желания. Не теперь, когда и так их уже нашёл… Вселенского масштаба.
— Незнакомец, — не позволив мне отделаться вежливым кивком и пройти мимо, сократила расстояние между нами одним оставшимся шагом и коснулась пальцами правой руки моей груди, останавливая, — Куда ты спешишь? И что делаешь в Асгарде?
Её голос… был чарующе красив. От прикосновения по телу разошлась волна жара, который бросился мне в лицо и, должно быть, проявился краской на щеках. Я покраснел?.. Как ОЯШ? Я?
От изумления я даже замер и не сразу понял, что же она мне говорит. Тем более, что говорила она не на английском, как до того Один, а на том самом устаревшем аналоге германского, который Всеотец использовал в начале нашей беседы, когда подкреплял свои слова магией.