«Вы ведь так честолюбивы?» – говорит он, и, читая сценарий, я слышал, как произношу эти слова – холодным, зловещим, убийственно рассудительным голосом. «Знаете, на кого вы похожи с этой дорогой сумочкой и дешевыми туфлями? На деревенщину. Отмытую, суетливую деревенщину, лишенную вкуса. Хорошее питание пошло вам на пользу, но вы наверняка прямой потомок белой голытьбы, не так ли, агент Старлинг? И этот акцент выдает в вас уроженку Западной Вирджинии». Клариса бросает ему вызов: «Вы проницательны, но хватит ли у вас духу направить свой талант на самого себя?» На что Лектер отвечает: «Как-то переписчик стал приставать ко мне с вопросами. Я отведал его печень с тушеными бобами и чудным кьянти».

В следующем месяце мы с Демми и частью его съемочной группы встретились в Hotel des Artistes в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена. Джонатан принадлежал к редкому виду режиссеров – он был неизменно полон доброжелательности, энтузиазма и жизнелюбия. Он с упоением рассказывал о том, как Джоди Фостер сыграет Кларису Старлинг, и упомянул, что съемки пройдут в настоящей Академии ФБР в Куантико, в штате Вирджиния.

Кое-кто из коллег Джонатана заметно нервничал из-за моей кандидатуры, но он начал встречу с того, что видел меня в роли Фредерика Тривза в «Человеке-слоне» и убежден: для Ганнибала Лектера я подхожу идеально.

– Но ведь Тривз – хороший человек, – сказал я. – Мягкий, деликатный.

– Верно, – ответил Демми, – но Лектер, как и Тривз, – высокоразвитый, культурный интеллектуал, просто он заперт в больном мозгу.

И ведь он был прав. Тривз и сам мучился вопросами о собственной доброте. Есть сцена, где он говорит: «Ради чего все это было? Зачем я это сделал? Хороший я человек или плохой?» И произносит эти слова нейтральным, бесцветным голосом – именно таким я представлял себе голос Лектера. Именно с такой ровной, выверенной уверенностью ЭАЛ–9000 обращался к экипажу корабля: «Привет, Дейв».

Само щелкающее звучание фамилии Лектер рождало в голове образ эдакого механического черного ящика. Ноль эмоций. Ноль сочувствия. Никакой потребности в чувствах или желаниях. Лектер никуда не торопится. Он – экспонат в стеклянном коробе. Полное отсутствие чувств и плотских порывов делает его безжалостной, леденящей душу сущностью – воплощением дьявола.

– А вы не хотите взять на эту роль американского актера? – спросил я Джонатана Демми.

Он рассмеялся:

– Так вы что, не хотите за нее браться?

– Хочу, – сказал я. («Не задавай вопросов, болван!» – рявкнул я мысленно на себя.) – Очень хочу.

Один из продюсеров за столом признался: