– Хорошие сапоги, – сказал он, его голубые глаза лукаво сверкнули.
Бернис представила нас: «Это Ричард. Он актер, играет в театре в Лондоне». Так я впервые встретил Ричарда Бертона.
Бертон был 12-м из 13 детей. Его мать умерла вскоре после рождения его младшего брата, и обоих мальчиков растила старшая сестра – милейшая женщина по имени Сесилия, которую все звали Сисси. Жила она на Карадок-стрит в Порт-Толботе. Бертон меня очаровал. Позже, уже став знаменитым, он часто приезжал погостить у Сисси. Однажды о его визите я узнал в пекарне – девчонки-продавщицы там просто стояли на ушах. Я упросил кого-то отвести меня за автографом. Когда я пришел, он и его жена Сибил как раз заканчивали завтракать.
– Ты же сынок Дика Хопкинса, верно? – сказал он. – Я работал в обувном магазине напротив. Ты по-валлийски говоришь?
– Нет, – ответил я.
– Тогда ты не настоящий валлиец! Надо говорить по-валлийски. – Он вручил мне автограф и объявил: – Ну все! Мы на матч!
– Какой матч? – спросил я.
– То есть как это на какой? – сказал он. – Регби! Уэльс против Франции! Aberavon играет на стадионе Cardiff Arms Park! Ты что, вообще ничего не знаешь?
Сибил сказала: «Ричард, прекрати! Не дразни его» – и они направились к своему серому Jaguar.
Когда он уехал, я подумал: «Вот кем я хочу стать».
Глава 5 Терраццо. Терраццо. Терраццо
Джек Эдвардс, владелец бакалейной лавки через дом от нашей пекарни, был старшим членом правления Ассоциации молодых христиан. В округе все любили Джека – щедрого, легкого в общении человека. В ассоциации он был отличным организатором: устраивал для мальчишек помладше турниры по настольному теннису, субботние утренние тренировки по регби и любительские театральные конкурсы, которые проходили каждое лето на Драматическом фестивале Тресинон-Абердэр.
Отец попросил Джека взять меня в ассоциацию.
– Лишь бы из дома его вытащить. Познакомь его там с другими ребятами, – говорил отец. – У него же нет друзей. Меня это беспокоит. Последний табель из школы – просто кошмар. И что в итоге? Будет голодать где-нибудь на чердаке? Шляется один в горы. Витает в облаках. Не знаю, что из него выйдет.
Джек рассмеялся.
– Ты слишком переживаешь, Ричард. Энтони найдет свой путь.
Мама питала к Джеку слабость. Он ей нравился, потому что был слегка «с приветом».
– Я ему вечно то же самое твержу, – сказала мама. – Дик слишком много переживает. Из-за всего, по любому поводу.
– Ну да, вам-то легко рассуждать, – проворчал отец. – Кто-то должен переживать – не всем же витать в облаках? Мечтать да бренчать на пианино целый день эту чертову «Лунную Синатру» – снова и снова.