Я не сел на поезд до Уэльса. Вместо этого я устроился на парковой скамейке недалеко от Эджвер-роуд. Что-то неуловимо изменилось. Тот противный скрипучий голосок в голове, твердивший, что я ни на что не годен, наконец-то затих. Уж не знаю, что помогло – то ли выпитое пиво, то ли директорское «Восхитительно». Как бы то ни было, на той жесткой скамейке посреди города я проспал всю ночь как убитый.
Глава 9 Бродяга
Суббота, сентябрь, вторая половина дня, Grand Hotel.
Мы с дедом Йейтсом сидели в баре и пили – не за стойкой, а там, где публика поприличнее. Мне сравнялось 23. Я был молод и беспечен. Равнодушен ко всему. Меня ждали важные дела. Какие именно – бог весть, но в 23 года все кажется невероятно важным.
Мне было не по себе: я знал, что дед Йейтс болен. Я видел его осунувшееся лицо. Я знал, что он умрет; я это чувствовал. И сказал, что мне пора.
– Куда торопишься-то? – спросил он.
– Завтра уезжаю в Лондон.
– Да, знаю. Идешь в колледж, да?
Я разозлился.
– Это не колледж. Это RADA. Королевская академия драматического искусства.
– Прости. Конечно, RADA. Но, может, зайдешь ко мне? У меня отличная лондонская пикша.
Он подхватил хозяйственную сумку с соседнего табурета.
– Только что купил. Свежайшая. Подумал, тебе захочется – перед отъездом-то.
Дед как он есть – вечно талдычит про свою любимую лондонскую пикшу. Подмигивает, тычет в бок, сыплет байками о старых добрых временах. Вылитый Джо Гарджери из «Больших надежд»: «Все будет чудесно, Пип, дружище!»
Но у меня были более важные дела. Я вырос из этой детской чепухи. Зачем он со мной как с маленьким?
– Нет, мне надо бежать.
– Бабуля хотела тебе кое-что передать.
– Не могу. Надо бежать. Я же сказал.
Его это обидело.
– Ладно. Раз надо – значит надо.
Мы вышли из бара. На тротуаре у поворота на Оквуд-лейн он спросил еще раз:
– Точно не хочешь зайти? Бабуля хотела тебе кое-что передать.
Нет. Мне нужно было от него сбежать. Убраться куда подальше. Он посмотрел на меня, улыбнулся и пожал плечами.
– Ладно. Раз надо – так надо. Ну, бывай. Пиши хоть иногда.
Он протянул руку – костлявую, слабую. Я почувствовал, как он вложил мне в ладонь – вдавил в нее – какую-то бумажку. Десять шиллингов.
– Спасибо, – сказал я, думая только об одном:хоть бы он опять не завел про пикшу.
– Ну что ж, ступай. Удачи в колледже. Выпей за мое здоровье.
– Спасибо, – сказал я. – Спасибо за деньги.
Я зашагал прочь, к кинотеатру Plaza. Какое облегчение. Я обернулся и увидел его – моего немощного старого деда, застывшего на тротуаре. Он стоял с хозяйственной сумкой, из которой торчала эта дурацкая свежая пикша. Помахал мне. Я махнул в ответ. Меня ждали важные дела.