А что теперь с упряжкой, А что с плужком моим, Которыми я правил, Покуда был живым? Как прежде, тянут кони По той земле плужок, Где ты пахал когда-то, Куда ты ныне лег [189] .
С каждым годом я понимаю это стихотворение все глубже. После смерти мамы Стелла распорядилась, чтобы каждый год 16 ноября, в мамин день рождения, на ее могилу в Форест-Лоун[190] приносили цветы. Я очень благодарен Стелле. Вид этих роз пробуждает во мне нечто давно забытое, какую-то далекую скорбь или сожаление. Да, сожаление – вот верное слово. Почему я столько всего от себя отсек? Никого не виню, ни к чему не веду. Но одиночество этих цветов, образ угасающей жизни, тайна… Что все это значит?
С того далекого летнего дня – того самого, когда я, еще ребенок, впервые узнал о смерти, – я решил: нет, только не я. Я найду выход. Беги и не оглядывайся… Беги, кролик, беги, беги, беги… у фермера ружье…[191] Теперь-то я понимаю: я бежал не от смерти – от жизни. Вот ведь парадокс. И скоро я услышу песню старой зимы…[192]
По мнению молодых, старики склонны пережевывать прошлое, без конца и края болтая о старых добрых или недобрых временах. Когда я сам был молодым всезнайкой, то точно так же относился к этим старым занудам, утомительным развалинам, брюзжащим о былых деньках. Я думал: «Надеюсь, я таким не стану, если доживу до их лет».
И вот я сам стал таким же стариком. Возвращение к самому началу – повторное проживание всего прошедшего здесь, на страницах книги, – стало для меня настоящим пробуждением. Я вдруг оценил, как же мне повезло, и заново пережил летние дни своего детства. Теперь, когда все это перенесено на бумагу, я чувствую себя вправе забыть прошлое и сосредоточиться на подготовке к тому, чтобы лично познать Главный Секрет. Ирония судьбы лишь в том, что само прошлое, как учил Т. С. Элиот, нас не забывает:
Мы грезили в русалочьей стране И, голоса людские слыша, стонем, И к жизни пробуждаемся, и тонем [193] .
Приложение 1 Фотоальбом
Я загораю на заднем дворе в Маргаме. Лето 1938 года
Мой отец Ричард, я и моя мать Мюриэл. Август 1939 года
Пекарня моих родителей на Коммершл-роуд, Тайбах, около 1910 года
Моя мать Мюриэл, я и мой отец Ричард возле дома в Маргаме. 1942 год
В нашем доме в Маргаме (я еще только учился улыбаться). 1943 год
Мне пять лет, на Верн-роуд, 77. 1943 год
Я и моя мать Мюриэл. Самое грустное время в моей жизни, мрачные годы. 1947 год
Мне 11 лет, начальная школа в Порт-Толботе (и я немного растерян). 25 января 1949 года
Ассоциация молодых христиан Порт-Толбота
Мой отец Ричард, я и мой дед Фред Йейтс. Уэймут, графство Дорсет. 1951 год