Слова любимых учителей, что я справился хорошо – даже отлично, заставили меня почувствовать себя маленьким мальчиком, которого наконец-то погладили по голове и сказали, что, пожалуй, он не такой уж и болван.
Глава 20 Жизнь, жизнь, жизнь!
В 1952 году, в одно из воскресений, мы с родителями пошли на дневной сеанс посмотреть на Чарли Чаплина в «Огнях рампы»[108] – фильме, который он снял в самый разгар газетной травли, устроенной ему на волне «красной угрозы»[109] . Картина открывается мощным нарастанием музыкальной темы героини – балерины Терри в исполнении Клэр Блум – и титрами на экране: «Чарующие огни рампы – старики должны оставить их, когда приходят молодые». Что-то в этом фильме зацепило то одиночество, что пряталось в моем сердце.
Действие разворачивается в лондонских мюзик-холлах, знакомых Чаплину до мельчайших деталей. Его герой – стареющий клоун по имени Кальверо, растерявший публику, – спасает балерину Терри от попытки самоубийства. «Зачем вы не дали мне умереть?» – говорит она.
Кальверо отвечает: «А куда торопиться?» А потом: «Есть нечто столь же неизбежное, как смерть, – и это жизнь! Жизнь, жизнь, жизнь!» А когда его спрашивают, ненавидит ли он театр, он говорит: «Ненавижу. Я и вид крови ненавижу, но она течет в моих жилах».
Какую пронзительную боль он обнажал в этих сценах! Я заболел этим фильмом. Он задел во мне какую-то струну. Я хотел быть им.
– Опять пойдешь смотреть? Господи помилуй, – повторял отец всю неделю, пока я бегал в кинотеатр при каждой возможности – снова и снова на «Огни рампы».
В конце фильма Кальверо вновь обретает любовь публики – и в ту же ночь умирает. Он говорит Терри: «Сердце и разум – какая непостижимая загадка».
Отец купил мне маленький проектор, и я крутил на нем отрывки из старых чаплинских фильмов – «Золотая лихорадка», «Новые времена». До сих пор помню запах раскаленной лампы внутри проектора и то, как луч света падал на натянутую на стене простыню, перед которой я сидел как завороженный. Я написал Чаплину восторженное фанатское письмо об «Огнях рампы» и отправил его до востребования на почтамт в его швейцарском городке, а он прислал в ответ вежливую машинописную благодарность.
И вот 40 лет спустя по приглашению дочери Чаплина Джеральдины[110] я сижу в саду того самого дома в Швейцарии, куда когда-то пришло мое письмо. Роберт Дауни-младший, с которым мы вместе снимались в фильме «Чаплин» 1992 года, тоже приехал. Когда я сел за рояль Чаплина, меня вдруг пронзило чувство, что каким-то образом мечта моей жизни сбылась. После этого визита я вернулся на съемочную площадку «Чаплина», в дверь моего трейлера постучали. Вошел Ричард Аттенборо[111] и объявил: «Тебя только что номинировали на "Оскар"».