Стэн сказал, что мне стоит сделать это осознание неминуемой смерти своим источником вдохновения.
– Раз уж ты ушел из дома, то пути назад нет, – сказал он. – Ты в свободном плавании. Назад не повернешь. Ты в большом жадном мире – либо выплывешь, либо пойдешь ко дну. Чего бы ты ни хотел добиться в этой жизни, сынок, тебе нужно просто ухватиться за эту мысль и выложиться на все сто. А если в итоге ничего не выйдет – что ж, не повезло, так тому и быть. Единственное, в чем тебя не постигнет неудача, – это смерть.
Глава 8 Просто проездом
Поезд прибыл в Ноттингем около полуночи. Под вокзальными часами стояли большие стальные молочные бидоны, а за ними обнаружилась скамейка. Я сел и задремал, потом очнулся, потом снова задремал – обрывки каких-то странных снов, – а потом вдруг наступило воскресное утро, 6:15.
Я полистал телефонную книгу в поисках общественной бани. Мне вдруг вспомнилось, что я уже бывал в такой – в Бирмингеме, во время гастролей Совета по делам искусств Уэльса в 1957 году.
Мой дед Йейтс как-то рассказывал мне: «По молодости, еще до знакомства с твоей бабкой, я вкалывал на железной дороге. В городах покрупнее, вроде Суиндона или Рединга, если приезжаешь в субботу вечером, привести себя в порядок можно было разве что в тамошних общественных банях да прачечных. Кусок карболового мыла за пенни – отдраишься, приоденешься, одежду постираешь, а потом в паб: поорать песни под механическое пианино, потанцевать с подружкой… и жизнь хороша! Золотое было время».
Горячая ванна обходилась в пять шиллингов. Оно того стоило – хотелось взбодриться. Общественная баня нашлась недалеко от станции. Она выглядела как привет из Викторианской или Эдвардианской эпохи: стены в белой плитке, латунные трубы. После часа в горячей воде и бритья я чувствовал себя так, будто заново родился. Правда, от едкого мыла щипало глаза, нос и горло – я по ошибке взял карболовое хозяйственное, – но светило солнце, и впереди брезжила надежда.
У меня был экземпляр журналаContacts – настольная библия любого актера. Там значились все репертуарные театры Британии. (Если ты «работал в репертуарном», это означало, что тебе нужно было выучить пьесу за неделю и всегда быть готовым к двум-трем постановкам одновременно. Сегодня вечером ты статист с копьем у Шекспира, а завтра – сыщик в детективе Агаты Кристи. Мне эта работа подходила как нельзя лучше: текст я схватывал на лету.) Я отметил несколько театральных адресов и выписал имена режиссеров.
Я добрался до Nottingham Playhouse. Театр располагался в треугольном здании на пересечении Голдсмит-стрит и Толбот-стрит. Дверь в фойе была распахнута, но внутри никого не оказалось. Где-то наверху гудели пылесосы. На стенах у кассы висели фотографии актеров труппы с подписанными именами.