В день первой читки за столом мне не удалось пообщаться с Джоди Фостер до начала работы – мы с ходу ринулись в бой.

Мне безумно понравился ее акцент. Я живо представил ее в сцене в ФБР, где она заходит в лифт в окружении здоровенных мужиков, готовясь в одиночку отправиться на встречу с чудовищем. Она излучала внутреннюю силу и уязвимость одновременно. «Неудивительно, что ее считают одной из лучших актрис поколения», – подумал я.

Хотя я обычно и не выкладываюсь на все сто во время застольных читок, тут мне захотелось показать класс, так что постарался выдать максимум жути. Как выяснилось, это было действительно страшно. В комнате повисла мертвая тишина. Через пару секунд после того, как я заговорил голосом Лектера, я увидел, как Джоди вся сжалась. Позже она призналась, что была в ужасе. И эта легкая дистанция между нами сохранялась на протяжении всех съемок. «Думаю, я так и побаивалась его до самого конца работы над фильмом», – говорила она потом.

Перед моей первой сценой с Кларисой Джонатан Демми спросил, чем бы я хотел заниматься в тот момент, когда она идет к моей камере по темному коридору.

– Хочешь рисовать? Читать? – предложил Демми. – Спать? Сидеть на койке?

– Нет, – сказал я, вспомнив паука на стене пекарни. – Я хочу спокойно стоять и ждать ее.

– Почему? – спросил он.

– Потому что я чую, как она идет по коридору.

– Господи, Хопкинс, ну ты и псих, – рассмеялся Демми.

Он решил, что это звучит до жути пугающе – ровно так, как надо.

Дальше я объяснил, что Лектер должен выглядеть в высшей степени утонченным. Я настоял, например, чтобы художник по костюмам подготовил мне приталенный тюремный комбинезон вместо мешковатого. Я аргументировал это тем, что Лектер наверняка приплатил бы кому-нибудь, чтобы его подогнали по фигуре, потому что для него такие вещи были важны. Так что, когда Клариса идет по коридору, полному психов, которые орут ей вслед и швыряют чем попало, в конце ее ждет доктор Лектер – он вежливо стоит в своем скроенном точно по фигуре комбинезоне, буравя ее пристальным, немигающим взглядом. Он чудовище – но такое чудовище, которое бесшумно скользит сквозь ночь.

Для этой роли я также вспомнил, как в детстве, в школе-пансионе, пародировал Белу Лугоши. Мальчишкой я ходил в кино на «Дракулу» с его участием. Это была одна из первых серьезных книг, которые я одолел, хотя язык местами был для меня тяжеловат. В романе главный герой Джонатан Харкер случайно режется бритвой и тут же чувствует на себе жадное внимание Дракулы. Тот звук, который, как мне казалось, должен был издать в этот момент жаждущий крови Харкера Дракула, – совершенно особое сочетание шипения и причмокивания. Именно оттуда я и позаимствовал тот самый звук губами, который издает Ганнибал и который теперь все так часто копируют. Спасибо тебе, Дракула.