— Крис, — тихо сказала Робин, опускаясь рядом. — Ты опять ушла куда‑то.
Я моргнула, возвращаясь в отсек.
— Не ушла. Просто… слушаю. Сеть теперь шепчет мне. Не словами. Ощущениями. Я могу понять, где рядом есть узлы, где идёт перегрузка, где кто‑то пытается подключиться. Это как эхо.
Робин посмотрела на меня внимательно, без удивления, будто ждала именно этого.
— Значит, ты теперь наш радар. Только не позволяй этому тебя сожрать.
Ален стоял у панели, где лежал чип контроля — тёмный, с оплавленными краями. Он крутил его в пальцах, будто пытался прочесть его историю.
— Мы его вытащили, — сказал он. — Но Кайл‑7 теперь… неполный. Без этого чипа он не может нормально взаимодействовать с внешними системами. А без восстановления он начнёт терять протоколы. Сначала второстепенные, потом… важные.
Мейсон подошёл, посмотрел на чип, потом на меня.
— Что скажешь?
Я вздохнула:
— Скажу, что он прав. Кайл‑7 держится, но это как держать на весу бетонную плиту одной рукой. Рано или поздно рука устанет. Ему нужна капсула восстановления. Такая, где можно перезагрузить ядро, не рискуя потерять личность.
Трейси, не отрываясь от планшета, тихо сказала:
— Я нашла кое‑что. В трёх секторах отсюда дрейфует корабль. Старый, но по параметрам — почти идеально подходит. На нём есть медблок с капсулой полного цикла. И… ещё кое‑что. Его команда не вернулась. Пять человек. Все числятся пропавшими без вести.
В отсеке стало тише. Даже гул двигателей будто приглушился.
— «Не вернулись» и «погибли» — это разные вещи, — жёстко сказала я.
Трейси подняла глаза:
— В отчётах стоит «поглощение и неудовлетворительный результат проверки». Это значит… они стали как те «машины» в шахте. А потом… система их отключила.
Стив, до этого молчавший, наконец заговорил:
— Значит, корабль может быть ловушкой.
Мейсон покачал головой:
— Может. Но у нас нет выбора. Кайл‑7 не протянет долго. А без него мы слепы.
Мы шли к кораблю в тишине. Стив вёл челнок медленно, будто боялся спугнуть удачу. За иллюминатором рос силуэт — длинный, угловатый, с тёмными панелями, будто покрытыми копотью. Он дрейфовал, как забытая тень, и чем ближе мы подходили, тем сильнее я чувствовала… не угрозу, а тоску. Как будто корабль помнил своих людей и скучал по ним.
«Здесь было много страха», — шепнула сеть в моём сознании. — «И много боли. Но сейчас здесь только тишина».
— Ты что‑то чувствуешь? — тихо спросил Мейсон, заметив, как я замерла у иллюминатора.
— Да, — ответила я. — Здесь никого живого нет. Только… эхо.
Мы пристыковались. Переборка открылась с тяжёлым, скрипучим вздохом, будто корабль не хотел пускать нас внутрь.