Военного ведомства. Возможно, он просто не в том положении, чтобы
спорить. «Удачи, Индол».
Мимолётная благодарная улыбка говорит о многом, и я рад, что
ответил.
Мы с Аэквой насыщаем каменные колёса друг друга, затем забираемся на
наши колесницы, покрытые зелёным. Дерево скрипит под моим весом.
Никакого стартового барьера — только восемь стартовых позиций в
шахматном порядке на прямой, наши дорожки определены жеребьёвкой. Я
третий с внутренней стороны, Аэква — шестая. Иро в синем стартует
впереди на самой внешней дорожке, но дальше от своего напарника Индола,
стоящего рядом со мной. Ни у кого нет особого преимущества.
Я туго обматываю цепные поводья вокруг пояса. Проверяю равновесие,
затем самонасыщаю оставшуюся Волю, содрогаясь от внезапного прилива. Нам
советовали оставить примерно половину сил для этого, чтобы как следует
защититься от травм при крушении. Остальные проигнорируют этот совет:
сейчас мы все Полные Секст, и мы все достаточно умны, чтобы подсчитать —
силы примерно четырёх человек, менее четверти нашей общей Воли, должно
хватить, чтобы уберечь нас от чего-либо хуже сильных синяков, даже на
таких скоростях.
Разумеется, всем нам нужна Воля и для других целей. Равновесие —
безусловно, важнейший фактор здесь, и хотя мы все очень физически
способны после Академии, ни один из нас не обучался как возничий.
Остальные почти наверняка направили больше Воли в ноги, чтобы
стабилизировать себя. Примерно на одного-двух человек больше, полагаю.
Никто из нас не победит, просто упав.
Проблема в том, что мне нужно ещё больше. Я неустанно работал над
адаптацией к потере руки, сейчас достаточно уверен в повседневной жизни.
Но это совершенно другое. И если я потеряю равновесие здесь, в лучшем
случае окажусь лицом в песке.
Поэтому мой план достаточно прост. Около четверти моей Воли — в ноги;
этого должно хватить, чтобы удержать устойчивость, выдержать даже самое
жёсткое столкновение, не разнесящее колесницу полностью. Больше — на
руку и торс; без этого мне не удержать управление.
Остальное — в каменного коня Аэквы. Дополнительного запаса для защиты
я не оставил.
«Готовы?» — Терций Децим сошёл с песка. Его голос гремит, пока он
поднимает руку, вопрос лишь для проформы. Сенаторы на окружающих
трибунах напряжённо молчат.
Долгая пауза для эффекта. Отец Иро улыбается. Я сотру эту улыбку с
его лица через семь кругов.
Рука опускается — и наши колесницы срываются в дёргающееся,
грохочущее, скрипящее движение.
OceanofPDF.com
[]XXIX
ВЭК.
Даже упёршись и направив в ноги Волю четырёх человек, я качаюсь от
рывка вперёд — вены вздуваются на руке, когда я вцепляюсь в железные