ловит оружие прежде, чем оно падает, и разворачивается, снова используя
древко, чтобы отбить ещё два быстрых удара широко раскрывшего глаза
Миаха. Тара отступает, и поначалу кажется, что она отходит, но затем она
бросается вперёд, упирает древко в землю и прыгает через него, нога
летит в жестоком ударе — и бедняга Миах получает его в ухо. Мальчик
падает.
Тара обводит взглядом троих поверженных, проверяя, не поднимаются ли
они. Тяжело дышит, по меньшей мере. Она переступает через стонущих и
ненадолго останавливается передо мной. Привлекает моё внимание, и
наконец, медленно, выводит левую руку из-за спины — а затем уходит без
единого слова.
Подрайг встаёт рядом со мной, наблюдая, как Конор и двое других
поднимаются с земли.
— Тебе незачем быть меньше, Леатфьяр, — говорит он тихо. — Если
только ты сам этого не хочешь.
Он идёт дальше, подзывая нескольких младших учеников отработать
упражнение, хотя почти все глаза по-прежнему устремлены с восхищением на
Тару. Их трудно упрекать. Это не должно быть возможным. Это
невозможно.
Проблема в том, что я точно знаю, как она это сделала. В
стремительной череде ударов трудно было уследить, но в самом конце,
перед тем как она расправилась с Миахом, я увидел её глаза.
Они были полностью чёрными.
OceanofPDF.com
[]XXXVI
ОДИН ИЗ ВЕЛИКИХ СИТРЕССКИХ ФИЛОСОФОВ
НЕКОГДА утверждал, что понятие дома в своей основе связано с
безопасностью. Что сколько бы близким ни стало тебе место, сколько бы
долго ты в нём ни жил — если оно утрачивает ощущение покоя, ты уже не
можешь по-настоящему называть его этим именем.
Я не могу описать то, что чувствую, когда Трансвект приближается к
пышным зелёным холмам Соливагуса. Я провёл здесь год. Уехал лишь четыре
месяца назад. Это место так же хорошо знакомо мне, как любое другое, —
разве что кроме Суус.
Но домом оно мне никогда не было.
Когда Трансвект начинает снижаться к Морской стене, Ливия
вздрагивает, встаёт и прижимается лицом к стеклу, глядя вперёд. В её
взгляде — юношеское любопытство, пусть и подёрнутое чем-то более
тяжёлым. «Так вот оно?»
Аэква рассеянно кивает — её ответ остаётся незамеченным. Мы с Эйдином
обмениваемся мрачными взглядами и молчим. После Некрополя разговор
какое-то время шёл тихо, но вполне непринуждённо. Аэква с Эйдином успели
отпустить несколько прозрачных шпилек в адрес Эмиссы — отчасти ради
Ливии, которая не знает, зачем мы туда заезжали на самом деле, отчасти
чтобы дать выход своему неутихающему недовольству ею, — однако в целом,
не желая рисковать нарушением Силенциума в присутствии сестры Каллида,
мы говорили о вещах необременительных.