так же мучительно, как и неизбежно. Логика должна преодолевать мой
страх. Я рациональный человек, и это не рационально. Мой мозг всё равно
с трудом заставляет мои ноги двигаться.
Я делаю шаг. Ещё один. Ещё. На этот раз я сделаю это. Прикоснусь к
золотой поверхности черезмуталис . Докажу, что я Синхронный, и
приму то, что должно быть сделано.
«Не открывай её.»
Я резко оборачиваюсь — смесь испуга и облегчения от этого вторжения.
Это Нофрет, девочка, которую я поймал тайком берущей еду. Я видел её
несколько раз с тех пор, но всегда на расстоянии, как и большинство
кабранцев.
Миг, чтобы оправиться от разрушения моей мантры, и затем я понимаю,
что она смотрит на меня. Говорит со мной. Тревога в её глазах, в осанке,
но здесь больше никого нет. Первый человек за пределами Каэрора,
обратившийся ко мне напрямую почти за два месяца.
«Почему?»
«Это опасно.» Её ветусианский прост и чист; в сочетании с моими
постоянными уроками у Каэрора его легко понять.
«Я знаю.» Я немного расслабляюсь. Ободряюще улыбаюсь. «Я особенный.
Наверное», — добавляю я почти про себя. «Это не причинит мне вреда.»
«Нет.» Она облизывает губы. «Этоопасно . Проклято.» Её лоб
хмурится — она видит, что я скорее озадачен, чем убеждён. «Ты разве не
знаешь об этом? Открыть эту дверь — значит высвободить конец всего
сущего.»
«Нофрет?» Ещё один голос поверх гула. Мужской. Встревоженный. Секунду
спустя появляется мужчина, которого сразу можно опознать как
родственника Нофрет, вероятно, старший брат судя по относительной
молодости. Его глаза широко раскрываются, когда он видит меня, видит
Нофрет. Он шагает вперёд, больше не глядя на меня. Хватает девочку с
потоком ветусианского, слишком тихого и слишком яростного, чтобы я мог
разобрать.
Нофрет ненадолго вырывается и говорит что-то в ответ, чего я не
вполне улавливаю, но молодой человек сильнее. Он тащит её за угол.
«Не открывай её!»
Девочку уволакивают из виду. Её умоляющий крик затихает.
Через мгновение меня снова окружает глубокий, тревожащий гул, и я
один.
XIX
ВОЛЯ, КАК НАС СНОВА И СНОВА УЧИЛИ В
АКАДЕМИИ, — это дар. Не просто в том смысле, что это нечто доброе
и удивительное, но в том, что это буквально дар: его можно только
отдать, но никогда нельзя взять.
Ещё одна из великих лжей Иерархии. Пожалуй, величайшая. И всё же,
возможно, также и величайшая их истина. Как и любая сила, её можно
принудить. Вырвать в борьбе. Потребовать. Испросить под ложным
предлогом. Но в конечном счёте именно передача всегда является главным.
Она может быть вынужденной. Она может происходить оттого, что этого
ожидают, давят. Она может быть даже последним средством перед лицом