Это был мой камень. Знак, который я якобы получил от богов, потянет
меня вниз и утопит. Последняя, издевательская гарантия против тех, кто
мог бы пожаловаться, что со мной обошлись несправедливо.
Не оставалось ничего иного, как глубоко вздохнуть, успокоиться,
поднять голову и встретить его взгляд, не дрогнув, пока серебро терзало
моё плечо. Я не дам ему удовольствия от чего-либо меньшего.
Галлхобар видел моё упрямство. Кивнул про себя. Улыбнулся.
И вонзил клинок мне в живот.
OceanofPDF.com
LXXV
ВСЁ ДВИЖЕТСЯ МЕДЛЕННО. ОТДАЛЁННО. ЭТО
СМЕРТЕЛЬНЫЙ удар. Даже если бы я не чувствовал этого по жгучей
боли в животе или по беспомощному стону, вырывающемуся из моих губ, я
слышал бы это в яростных криках со стен. Мне удаётся взглянуть сквозь
туман. Там Тара, кажется мне. Её поддерживал Фергус. На её лице —
смертоносная ярость.
Её отец, напротив, смотрел бесстрастно. Я не знал, ничего ли он не
чувствовал при виде происходящего, или же просто не позволял себе
показать слабость перед Галлхобаром и его людьми, — но это был верный
выбор.
— Ты видишь, Ронан. — Галлхобар дышал тяжело. Сталь ещё сидела в
ране, рука его лежала на рукояти. — Такова судьба всех, кому ты
благоволишь. — Он притянул меня к себе, положив руку за голову, и
улыбнулся мне в лицо; его дыхание горячим зловонием ударило в
ноздри.
Затем он рванул меч и взмахнул им. Серебристая дуга, разбрызгивавшая
багровое в чистом рассветном свете.
Голова Ронана покатилась в сторону, когда его труп осел на доски у
нас под ногами, и из перерезанной шеи хлынула пузырящаяся кровь.
Секунда тишины. Две. Затем со стен поднялся гневный крик — ярость и
проклятия посыпались градом, — и даже окружавшие нас воины побледнели:
потрясённые взгляды метались от обезглавленного трупа Ронана друг к
другу и обратно. Я ещё многого не знал об этой культуре, но Ронан сдался
Фиахре, и я понимал: король — по Старым Путям или нет, враг или нет —
мог рассчитывать на куда большее уважение в смерти. Даже от
Галлхобара.
Изнутри стен доносились крики; я не мог разобрать их сквозь боль, но
казалось, будто воины рвутся в бой. Видимо, того и хотел Галлхобар.
Выманить их, пока Фиахра не вернулся. Присвоить себе победу. Всё было
смутным, далёким. Тяжесть серебряной руки тянула плечо, тянула мышцы,
клонила меня набок. Где-то на краю сознания я, кажется, услышал, как
открываются ворота Каэра. Боевые кличи и лязг стали.
Когда первые лучи рассвета коснулись озера, Галлхобар пинком сбросил
меня через край — в воду.
Она была ледяной. Я был так измотан и так ранен, что потрясение едва
ощущалось. Серебряная рука — как наковальня; я слабо забился, пытаясь