которые, как я могу только предполагать, Военное ведомство давно уже
обыскало. Видел ли он или слышал ли краем уха ещё что-нибудь полезное?
Он излагает ряд наблюдений, которые, по моим предположениям, уже были
проработаны. Вероятно, поначалу это приводило к небольшим победам,
придававшим достоверность его словам, но после этого — никуда.
Ангвис выполнил всё безупречно. Никакого способа намекнуть, что он
пытается ввести в заблуждение. Достаточно сведений, чтобы не оставалось
сомнений в причастности сенаторов, но недостаточно, чтобы указать
пальцем на какого-то одного человека или группу.
— Почти время, — внезапно шепчет Эмисса.
Антоний слышит, и в нём что-то меняется. Его сломленное, покрытое
шрамами тело напрягается, дрожит. Глаза в панике обшаривают комнату,
прежде чем снова останавливаются на мне.
— Пожалуйста, — шепчет он. — Пожалуйста.
За нашими спинами я слышу движение у двери. Скрежет, когда она
начинает отъезжать в сторону. Я не отвожу от него взгляда. Встречаю его
взгляд. Весь ужас этого места, то, что здесь творится, накатывает на
меня волной. Мука от осознания, что даже в последние свои мгновения
Каллид защищал меня, когда я не мог сделать то же для него. Я сдерживал
это последние десять минут, но едва. Едва.
Металлические осколки лежат прямо под рубашкой. Я мог бы положить
конец этому надругательству прежде, чем кто-либо успел бы что-то
предпринять. И я хочу справедливости для своего друга.
[]— Тебе больно? — тихо спрашиваю я Антония.
Он кивает. Слёзы в глазах. — Да. — Едва слышно. Хрипло. С
клокотанием.
— Вис, — предупреждает Эмисса.
Я её игнорирую. Подхожу к нему. При моём приближении он дрожит. Я
наклоняюсь близко, мои губы у его уха, так чтобы слышал только он.
— Хорошо.
Его жалобные, плачущие стоны провожают нас во тьму.
OceanofPDF.com
[]XXXIV
“ТЫ УЖЕ ЗНАЛ, НЕ ТАК
ЛИ.”
Эмисса первой из нас заговорила, когда мы снова вышли на дневной
свет, наконец покинув кошмар тюрьмы Военного ведомства и вернувшись на
свежий воздух и торжественный покой полей Агеруса. Я погружён в свои
мысли. Потрясён, опечален, возмущён и жажду мести. Почти не замечаю, что
она заговорила; когда до меня доходит, я делаю долгий вдох и наконец
отрываюсь от своих раздумий. «Я понятия не имел».
«Нет. Не о том. Не о… том, что здесь происходит». Она смотрит на
гравийную дорожку впереди. «Ты знал, что он собирался сказать».
Я молчу долгие несколько секунд. Она знает — знает меня слишком
хорошо, проклятье. Это не значит, что я должен признавать это. Меня так
и подмывает промолчать.
Но есть кое-что ещё, что пришло мне в голову с тех пор, как мы