— У меня есть путь внутрь, и до него осталось всего несколько
месяцев, — говорит она наконец.
Я вижу её колебание. — Но?
Уголки её губ по какой-то причине изгибаются в иронической
усмешке.
— Но тебе это не понравится.
OceanofPDF.com
[]XLII
ЗА ПОСЛЕДНИЕ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ Я СЛЫШАЛ И ГОВОРИЛ ЛЖИ
БОЛЬШЕ, ЧЕМ МОГ БЫ СОСЧИТАТЬ, и, как ни парадоксально это звучит,
ложь нередко выигрывает от своей чрезмерности. Порой убедительность
выдумки — в её нелепости, в том, чтобы сделать её настолько невероятной,
что она непременно должна оказаться правдой: по самой своей природе
никто не осмелился бы и не был бы столь безрассуден, чтобы её
сфабриковать.
Я знаю это. Я сам так поступал. И всё равно не могу поверить, что
Веридиус лжёт.
Сумерки, а вместе с ними — прохлада и размытые очертания — опускаются
на замкнутое святилище Квадрума Академии. Мы медленно кружим вдоль его
белых, безмолвных краёв. Мимо освещённой факелами Библиотеки, и
гимнасия, и снова Курии Доктрины. Эта тишина превращает всё вокруг в
пустую оболочку того времени, что я здесь провёл. Веридиус, Аэква и
Эйдин держатся со мной рядом, шаг в шаг. Наблюдают за мной. Словно я
вот-вот сломаюсь.
— Остановись, если нужно, — мягко говорит Веридиус, заметив, как я
споткнулся.
— Я в порядке. — Голос звучит раздражённее, чем я намеревался, но это
правда. По крайней мере физически. Именно я попросил выйти на свежий
воздух и немного пройтись. Голова больше не болит. Слова, вырванные у
меня насильно там, в руинах, больше не отдаются в черепе. Я по-прежнему
ощущаю, как Диаго ждёт за стенами, и признаю, что немного скован и ноет
тело, — но в остальном у меня нет ничего необычного, кроме царапин,
оставшихся от того, как Аэква тащила меня, и усталости. — Кстати, вам,
пожалуй, стоит освободить Ливию. Её отец будет недоволен, что вы заперли
её в дортуаре. — Мы выяснили немного раньше, что её отсутствие
объяснялось вовсе не безразличием.
— Её отец будет ещё менее доволен тем, что ты ускользнул от неё. К
тому же он и без того меня не особо жалует. Немного подождёт. — В голосе
Веридиуса слышится лёгкая хрипотца. Неудивительно. Последние несколько
часов он говорил очень много.
Вот ещё одна причина, по которой мне была нужна эта прогулка, эта
пауза. Мне необходимо было прочистить голову. Попытаться осмыслить всё,
что он только что на меня обрушил.
Принципалис начал с самого начала. Местами с запинками. Осторожно и
неловко — рассказ, который ему не часто приходилось рассказывать. О том,
как он, Каэрор и Ланистия подружились вопреки соперничеству Класса Три.
О том, как блестящие успехи Каэрора в первом []триместре побудили