Болеутоляющее зелье я опустошил прежде, чем они трое успели
разомкнуть объятия. — Удачи вам всем. — Я вернул пустую кружку. Кадмос
знал, что делать дальше, а мне нужно было идти.
Губы Кадмоса дрогнули, и он неожиданно заключил меня в объятия,
которые я принял с озадаченной улыбкой. Следом то же самое сделали
Ланистия и Ульцискор. Тепло всем им — и я задержался в объятиях каждого
чуть дольше, чем собирался. Вдруг почувствовал, что мне нет ничего
нужнее, чем близость других людей.
— Береги себя, — пробормотал Ульцискор, отступая. — Мы у тебя в
долгу, Сын. — Его взгляд был прикован к моему.
Впервые он произнёс это слово без лёгкости.
Я лишь кивнул, не зная, что ответить. Легко хлопнул его по плечу и
направился к улице.
Диаго побежал следом, словно каким-то чутьём понимая, что на этот раз
он нужен.
Я захромал обратно в темноту неосвещённых переулков, пока наши с
Диаго тени не растворились в ней, и прислонился к стене. Рассеянно
взъерошил шерсть на голове Диаго. Между моей Волей и чаем Кадмоса я
смогу добраться до доков. Но уже за полночь. Нам придётся поспешить.
На ночном ветру — крики. Их стало меньше, чем ещё несколько дней
назад. Более неожиданные, более резкие на фоне угрюмого оцепенения
мёртвого Катена. Но стоит лишь несколько минут прислушаться в любом
уголке города — и они достигают слуха.
Людей убивали. Насиловали. Тащили прочь — на потеху Сапперам.
И в немалой мере это было моих рук дело. Не моявина , быть
может — я не настолько самонадеян, чтобы думать, будто механизмы империи
вращаются вокруг меня. Но я сыграл далеко не последнюю роль в том, чтобы
положить начало этому кошмару.
Убедившись, что я один, я снял с шеи каменный медальон, который
вручил мне Остий. Снова осмотрел его. Слабый отблеск Воли, пульсирующий
от символа Иерархии, — как всегда. За минувшую неделю я много думал об
этом. О том, что было сказано той ночью — между ним и Принцепсом
Экзесием. О том, что всё это значит.
И снова в памяти всплыли последние, полные презрения слова Децима. В
них звенела горькая правда.
Сила немногих — вот что имеет значение .
Я влил Волю в ладонь и сжал кулак. Когда разжал его, всё, что
осталось, — была пыль.
Я стряхнул её на землю.
— Пойдём, Диаго, — тихо сказал я алупи. — Пора быть сильным.
Стиснув зубы, превозмогая боль, я двинулся навстречу войне.
OceanofPDF.com
LXXIII
ЯТРУСИЛ ЧЕРЕЗ
КАМЕНИСТЫЕ, РАСТРЕСКАВШИЕСЯ ПУСТОШИ ПОД палящим послеполуденным
солнцем; пот просачивался сквозь слои белой повязки, которую я взял из
старых покоев Каэрора. Огромная чёрная пирамида Дуата вздымалась передо
мной, заполняя собой весь обзор, — её тень тянулась на восток больше чем