видел мужчин и женщин, освобождённых от Сапперов прежде. Никто из них
никогда не добирался до двери без нескольких остановок на отдых.
Через несколько секунд дыхание Ульцискора выравнивается. Он смотрит
на меня. — Почему?
Я качаю головой. — Что — почему?
— Это я заставил тебя пройти Лабиринт. Это я заставил тебя рисковать
жизнью. — В его голосе звучит что-то, чего я прежде никогда не слышал.
Стыд? — Я не посылал тебя на смерть, Вис — клянусь, — но… боги. Я знал,
что это может случиться, и всё равно сделал. Ты мне ничего не
должен.
— Я и альтернативы тебе тоже не был должен, — произнёс я тихо.
Он встретил мой взгляд, потом склонил голову. Искренний, благодарный
жест.
Мы начали подниматься по лестнице. Мучительно медленно. Молча — не из
страха быть услышанными, а потому что Ульцискору не хватало дыхания.
Хотя я знал, что до намеченного нападения ещё оставалось время, здесь,
внизу, оно казалось лишённым смысла. Лишь длина воска в моём фонаре
убеждала меня, что прошли не часы.
Как только мы добрались до Ланистии, я осторожно снова уступил ей
поддержку; несмотря на риск, я едва одолел первый пролёт вместе с
Ульцискором. Их воссоединение после этого было почти комично кратким.
Короткое объятие. Кивки взаимного узнавания, словно они встретились на
ужин в Домус Телимус, а не были спасены из тюрьмы посреди вражеской
территории.
— Ты ужасно выглядишь, — произнесла Ланистия ему как бы между делом,
пока мы трое с трудом взбирались наверх.
— Награда за попытку тебя спасти, — выдохнул он между натужными
вздохами.
— Надо было просто послать Виса. Он в этом лучше.
Ульцискор кашлянул чем-то средним между фырканьем и смехом. И хотя у
меня не было сил улыбнуться привычной перепалке, что-то внутри меня
слегка отпустило. Самую малость. Это помогало мне сосредоточиться на
том, что я спасаю, а не на том, что потерял.
Вскоре я уже стучал в дверь комнаты охраны; последовала пауза, и я на
мгновение запаниковал, что Септимы по ту сторону передумали, — но потом
в замке повернулся ключ. Я придержал дверь. — Отвернитесь, Септимы. Как
договаривались.
Раздражённое ворчание, ещё несколько секунд, и затем: — Хорошо.
Проходите.
Оба Септима стояли лицом к стене, скрестив руки, когда я распахнул
дверь. Мы прошли уже половину небольшой комнаты, когда Ланистия плавно
нырнула в сторону. Подхватила нож — и прежде чем я успел понять, что она
делает, перерезала горло ближайшему к нам мужчине.
Женщина наполовину повернулась на булькающий звук. Слишком поздно.
Ланистия сделала ещё два шага и вскрыла ей яремную вену тоже.
— Что за… боги, чёрт возьми, Ланистия! — Я вложил силу в слова