любили. — Её лицо расплывается в широкой щербатой улыбке. — Меня точно.
Я видела твой бой. Не могу сказать, что мне было больно видеть его столь
опозоренным.
— А мне могу.
Она умолкает, а потом разражается громовым хохотом, от которого я
невольно улыбаюсь. Похоже, эта Неаса добродушна. Грубовата, но
добродушна.
— Что мне делать до прибытия?
Она продолжает сиять. — Работать. И Лир попросил, чтобы я заодно
научила тебя Языку.
Я всё ещё в тумане, всё ещё в полудрёме, но что-то в том, как она это
говорит, заставляет меня остановиться. — Как ты его назвала?
— Язык, — терпеливо повторяет она. — Язык богов.Сеола .
Танца.
«И всего, что радует сердце», — заканчиваю я тихо, по-общему. Мой
наставник когда-то описывал кимрийский почти так же. Как и мой друг.
— Обучение начнём позже. Но сейчас, Леатфир, тебе нужно грести. — Она
указывает на свободное весло.
Я гляжу на неё. Стучу по перевязанной ноге. Демонстративно покручиваю
левым плечом.
Она отмахивается. — Я следила за твоими ранами, и они зажили
достаточно. Да, у одних препятствий больше, чем у других. Но не
заблуждайся, Леатфир: ты сделаешь своё дело на пути к Лох Траэнала, или
не доберёшься до него.
Внутри поднимается волна возражений. Я могу стараться изо всех сил,
как на ферме, но гребля — это ритм и сила. Неаса права в том, что мои
раны, похоже, затянулись достаточно, чтобы усилие, хотя и болезненное,
не усугубило их. Но больнобудет .
Однако в её взгляде что-то есть. Что-то, что напоминает мне уже не
Элланер, а Ланистию.
Я занимаю место на скамье рядом с широкоплечим светловолосым юношей
лет шестнадцати. Он смотрит на меня с любопытством, потом кивает —
достаточно дружелюбно.
Я неловко хватаю весло и начинаю грести.
OceanofPDF.com
XXVIII
СОПЕРНИЧЕСТВО, КАК ОДНАЖДЫ ЧОПОРНО ПРОЦИТИРОВАЛА
ИСАБЕЛЬ, КОГДА Я праздновал победу над ней в Основании, — это
неуверенность в действии. На что мой улыбающийся отец тут же ответил,
что полное его отсутствие говорит лишь о равнодушии или высокомерии.
Исабель посмотрела в ответ с каменным лицом и пожала плечами. Мы все
засмеялись.
Не знаю, кто из них был прав. Возможно, оба.
Так или иначе, я никогда не любил проигрывать.
— Спасибо, — тихо говорю я Аэкве, пока мы тянемся за Терцием прочь от
отца Иро и его свиты.
— Не благодари пока. Я не знаю ни черта о гонках.
Мы обмениваемся нервными усмешками, которые тут же стирает хмурый
взгляд Терция Эриция. — Понимаешь, что только что произошло?
— Терций Децим переиграл меня. Если мы не победим, мне придётся
отказаться от Домитора. — Я стираю с лица всякую видимость юмора. —
Прости. Но я позабочусь о том, чтобы этого не случилось.