настолько, чтобы убедиться, что это не всё было лихорадочным бредом, мы
уже в открытом море.
— Боги. — Я произношу это про себя, разлепляя глаза и глядя на низкие
деревянные балки над головой, ощущая, как раскачивается тело, слыша
приглушённый плеск вёсел снаружи. Наконец осознаю, что полностью пришёл
в себя. — Снова? — Слишком похоже на то пробуждение после Лабиринта, и
лишь чуть менее дезориентирующее. Голова, хоть и стала яснее, всё равно
гудит. Нога и грудь жгут. Но, по крайней мере, я не связан. Это добрый
знак.
Дунмарфойр .
Слово эхом отдаётся в голове, и я вздрагиваю, хотя, к счастью, больше
не чувствую желания произнести его или любое другое из тех, что
вырвались у меня против Галлхобара. Осторожно ощупываю раны. Зашито,
очищено, перевязано. Либо всё было не так плохо, как казалось, либо меня
продержали под снадобьем довольно долго.
Проверяю вес на раненой ноге — больно, но ходить можно — и поднимаюсь
на ноги, покачиваясь и морщась, привыкая к движению судна. Я нахожусь в
трюме, но потолок низкий, пространство узкое и длинное, в основном
заставленное припасами. Отверстий для вёсел нет. Судно небольшое.
Лестница ведёт на палубу; к счастью, короткая, а люк широко открыт,
так что мне удаётся взобраться по ней одной рукой, пусть и с трудом.
Сверху льются солнечный свет и голубое небо. Почти полдень.
— А. Вы не мертвы, Леатфир. — Бодрый женский голос обращается ко мне,
едва моя голова показывается над бортом. Оборачиваюсь и вижу коренастую
женщину в мехах с блестящей улыбкой; она поправляет заплетённые светлые
волосы. — Это хорошо.
Я взбираюсь на палубу с таким достоинством, какое только могу
изобразить. День тёплый, несмотря на крепкий бриз, наполняющий парус.
Полдюжины человек рассредоточились по палубе — одни работают, другие
просто смотрят на проплывающий берег. Мы не совсем в открытом море, а
следуем вдоль побережья; на горизонте виднеется далёкий силуэт земли. —
Меня зовут Деаглан.
— Имя нужно заслужить. Ты Леатфир, пока не докажешь обратного.
Я не знаю, что это означает, но по слегка ухмыляющимся взглядам тех,
кто оказался в пределах слышимости, — плюс тот факт, что это придумал
Галлхобар, — можно догадаться, что ничего лестного. Пока игнорирую. — А
ты кто?
— Неаса. — Она немного напоминает мне Элланер из Театра Летенс:
крупнее большинства женщин, сильная, мускулистая и уверенная в себе.
Капитан, я почти уверен.
Обвожу взглядом остальных позади неё. Двоих узнаю: молодого мужчину и
женщину, оба участвовали в церемонии с королём Ронаном. Без запятнанных
кровью одеяний они выглядят ещё моложе, чем я поначалу решил, хотя уже