прежде не было.
Зрение двоится, и моя неестественная уверенность вдруг пропадает;
боль в ноге с новой силой врывается в сознание — огромная, невозможная
для игнорирования. Я спотыкаюсь. Голова кружится. Галлхобар осторожно
движется вперёд — может быть, опасаясь, что я притворяюсь слабостью, —
но когда я вяло отмахиваюсь от его прощупывающего выпада, в его глазах
вспыхивает что-то твёрдое и жадное.
— Достаточно! — Богатый, глубокий голос короля Ронана прорезает крики
и туман боя. Я отступаю назад, остриё копья само собой опускается — я
выдыхаю с полным, изнурённым облегчением.
Галлхобар медлит — долю секунды. Я знаю, что он слышал.
Он дёргается вперёд и вкладывает всё в последний, жестокий рубящий
удар в мою сторону.
Я не готов, не ожидал. В боли, слабый и тошнотворный от потери крови.
Какой-то отчаянный инстинкт бросает меня в сторону — но этого
недостаточно; огонь полыхает по груди, и кровь, и вдруг я на земле —
катаюсь, стону, прижимаю руки к ране, пока слишком много алого стекает
между пальцев.
— Я сказалхватит ! — Яростный тон Ронана заглушает всё — от
торжества до возмущённых насмешек, оставляя лишь мои стоны.
Зрение проясняется достаточно, чтобы увидеть стоящего надо мной
Галлхобара, и на секунду мне кажется, что он снова собирается ослушаться
своего короля.
Затем он фыркает и сплёвывает в сторону. «Ложь», — бросает он с
презрением под неспокойный ропот окружающих, после чего разворачивается
и уходит.
Затем Лир приседает рядом со мной.
— Отдыхай, Деаглан. — Он занимается моей раной. Я чувствую, как всё
ускользает. Дымный зал, растерянная толпа. Слышу новый гнев короля
Ронана, команды, возмущённые возражения Галлхобара и крики толпы. Но всё
это тает в неясный гул. Скорее интонации, чем слова.
— Отдыхай, — мягко повторяет друид, и я слушаюсь.
СЛЕДУЮЩИЕ ДНИ И НОЧИ ПРОНОСЯТСЯ В МУТНОМ ВИХРЕ
СМУТНЫХ впечатлений; мне, кажется, дают какое-то снадобье,
притупляющее боль от ран, но из-за этого даже самые простые мысли даются
с мучительной медлительностью. Меня укладывают на лошадь, пристёгивают
позади другого всадника. Небольшой отряд скачет через зелёные долины и
переправляется вброд через прозрачные мелкие ручьи, преследуя заходящее
солнце. Дождь бьёт по щеке. Звёзды мерцают меж клочьями облаков — один
раз, кажется.
А потом — океан. Лишь мимолётный взгляд на его блеск за каменистым
берегом, когда мы перевалили через гребень. Меня помогают слезть с
лошади. Под ногами — причал. Скрип дерева, хлопок парусов, покачивание и
ритмичный шёпот воды под форштевнем.
К тому времени, как действие того, чем меня поили, ослабевает