Тем не менее он явно превосходит меня.
Копьё снова размывается, я делаю шаг в сторону — и в последний миг
понимаю, что он каким-то образом меняет траекторию удара. Вращение и
выпрямление. Будь у меня вторая рука, я мог бы отклонить удар, но слева
я практически беззащитен; я ныряю вниз, однако удар всё равно вскользь
задевает меня — боль отдаёт в культю плеча. В голове мутнеет.
Копьё снова устремляется вперёд. Остриём. Я уворачиваюсь раз,
спотыкаясь назад. Теряю равновесие. Галлхобар видит это.
Снова делает шаг вперёд и пронзает заднюю часть моей ноги под смех и
одобрительные возгласы зрителей.
Я вою. Шатаюсь, опускаюсь на колено. Едва удерживаю оружие в
руке.
—Dúnmharfóir , — бормочу я.
— Что ты сказал? — рычит Галлхобар.
Я поднимаю взгляд. —Fealltóirí иdúnmharfóir . —
Мой разум внезапно остёр. Ясен. У меня возникает ощущение, что нужно
встать — и я встаю. Кровь хлещет из раны, но сейчас она почти не
чувствуется. Едва заметна. — У тебя нетonóir . Тыmí-oiriúnach , чтобы бытьcuradh . Ты корольcladhaire , и твояcáil будетcaillte . Забыта.
— Я произношу слова так, чтобы слышали все; в моём голосе звучит яд,
рождённый откуда-то извне, — презрение, слишком глубокое, чтобы быть
моим собственным. Всё приходит ко мне в странной ясности. Ощущения,
впечатления о том, что следует сказать. Я не понимаю слов — лишь то, что
они должны быть произнесены. Я мог бы воспротивиться, думаю. Отказаться.
Но сказать этоважно .
Глаза Галлхобара расширяются под словесным натиском, и он застывает.
На мгновение — я бы почти сказал — в панике. Смех в зале угасает,
сменяясь потрясённой тишиной.
Он атакует. В ярости. На этот раз быстрее и сильнее — но я вижу это,
уже двигаюсь, пока он только начинает. Моя работа ног вдруг становится
уверенной, его удары предсказуемы. Я отражаю, уклоняюсь и снова отражаю
— его сила нейтрализована позицией и техникой.
—Fealltóirí . — Я блокирую удар. —Dúnmharfóir . — Я
плавно ухожу от выпада, который пронзил бы мой бок. — Трус. Здесь, перед
свидетелями, яmíniú тебя. Это тыmaraithe меня.
Я не вижу бреши в его защите — и всё же вдруг обнаруживаю, что делаю
молниеносный выпад, копьё в моей правой руке разворачивается из
оборонительной позиции у тела, описывает дугу. Оно находит просвет,
которого мгновение назад просто не существовало. Хлёстко бьёт Галлхобара
по незащищённому предплечью, вызывая рычание удивлённой боли.
Я чувствую, как по левой ноге стекают струйки крови. Скользят по
ступне внутри сапога. Самодовольство Галлхобара исчезло — он кружит без
улыбки. В нём теперь чувствуется воистину враждебный умысел, которого