соперничества в честь нашего сотрудничества. Неужели вы можете возразить
против этого?»
На холме тишина. Все слышали. Выйти из этого с достоинством
невозможно, и мы оба с Терцием Эрицием это понимаем.
«Катен?» Глаза Терция Эриция — единственное, что выдаёт его
разочарование, когда он смотрит на меня. Он даёт мне выбор, хотя на
самом деле выбора нет.
— Конечно. Но при одном условии. — Я поворачиваюсь и смотрю прямо на
Терция Децима. Горжусь тем, насколько спокойным мне удаётся сделать свой
голос. — Когда я выиграю, это закроет дискуссию: вы публично признаете
меня не только Домитором, но и Катеном. Здесь. В Сенате. Повсюду. Если
речь действительно идёт о том, чтобы я доказал себя, мне нужно знать,
что вы это признаете, когда всё случится.
Я вижу, как некоторые люди на заднем плане прячут смех, тогда как
другие широко раскрывают глаза от моего дерзкого ультиматума. Это
неуместно, слишком прямолинейно для вкусов Катена. Мне всё равно. Либо
Децим достаточно недоволен этой идеей и откажется — давая мне
возможность выйти из положения, — либо он публично согласится. В любом
случае я что-то получу.
Терций Децим напрягается, и я вижу, как несколько сенаторов за его
спиной делают то же самое. Иро бросает на меня знакомый мрачный взгляд.
До сих пор всем его видом сквозило дискомфортом — даже он, похоже,
считает происходящее неправильным, — однако его сочувствие не
распространяется на то, чтобы терпеть моё неуважение к его отцу.
— Телимус, — произносит наконец Терций, — если ты выиграешь, я сделаю
всё это и даже больше. — В словах звучит лёгкое презрение, красноречиво
говорящее о том, насколько высоки, по его мнению, мои шансы на успех.
То, что я это слышу, означает: он раздражён тем, что его вынудили
согласиться.
Хорошо.
— Даринус, не могли бы вы распорядиться насчёт колесниц? По две
упряжки с каждой стороны. Иро и Индол представят нас как одну. А ещё
двоих возьмём из тех, кто набрал наибольшие баллы среди наших
выпускников, — продолжает Децим, не отрывая взгляда от меня. Голос
расслаблен, глаза холодны. — Кого ты выберешь напарником, Телимус?
— У меня есть опыт, Вис. — Я поднимаю взгляд на новый голос,
доносящийся откуда-то рядом. Это Марцелл — он наблюдает с трибун
неподалёку. Он ещё покрыт потом после испытаний, но выглядит до боли
нетерпеливым.
— Нет. — Мне даже не нужно думать. Я говорю это ему, встречаясь с ним
взглядом. Убеждаюсь, что он понимает: это не потому, что он из Религии,
а потому, что я лично отказываю ему — сколько бы хорошо он ни умел
управлять колесницей. Затем поворачиваюсь обратно к отцу Иро. — Я возьму