Доля секунды. Едва хватает времени, чтобы мысль промелькнула в
голове, пока каменное колесо Иро надвигается на меня.
Я сбрасываю цепь с талии, просчитываю и прыгаю.
Глаза Иро широко распахнуты — застывший миг, пока он проносится мимо
в клубах пыли, грохоте и вое камня. Краем взгляда я вижу, как он
начинает корректировать траекторию, уворачиваться, пытаясь избежать
теперь уже бессмысленной гибели, врезавшись в мою зелёную колесницу без
возницы. Затем удар приземления клацает зубами, я скольжу в облаке
песка, которое скрывает его от глаз. Дополнительная Воля Иро в моём теле
и более медленный темп на повороте позволяют мне затормозить в
относительно управляемом скольжении. В глубине сознания я отчаянно
удерживаю связь с колесницей Аэквы. Продолжаю гнать её вперёд — несмотря
ни на что.
Снаружи моего удушающего, слепящего облака раздаётся скрежет. Треск
дерева и камня. Крик. Новые волны пыли, и я успеваю мельком увидеть —
едва различимую тень — как синяя колесница Иро кувыркается через голову.
Пустая.
Импульсы в голове говорят мне, что Аэква уже миновала, а Индол всё
дальше отстаёт, теряя ход.
Коричневая дымка рассеивается ровно настолько, чтобы я увидел, как
накреняется седьмой золотой дельфин — Аэква пересекает финишную
черту.
OceanofPDF.com
XXX
ХОТЯ МОЙ ОТЕЦ НЕРЕДКО ВНУШАЛ МНЕ ВАЖНОСТЬ
внешних проявлений, именно Элланер первой объяснила мне, что
театральность в момент победы важнее, чем в любой другой.
«Они, быть может, и запомнят сами факты результата, дорогой», —
говорила мне эта мускулистая, жизнерадостная устроительница боёв в
Театре Летенс однажды вечером, вскоре после того, как я только начал.
«Но судить они тебя будут всегда по тому,как . По тому,что
после . Ты должен заставить ихверить , мой мальчик, всякий
раз, когда выходишь на эту сцену. Ведь именно вера заставляет нас
ликовать, а забытая победа ничем не отличается от поражения». Философ
она была, эта женщина.
Прямо сейчас я хочу торжествовать, праздновать невероятность этого
успеха. Хочу броситься бегом и проверить, всё ли в порядке с Иро,
Марцеллом и Феликсом. И хочу рухнуть на землю, накрыть голову руками,
отгородиться от мира и попытаться понять, что, во имя могил богов,
только что произошло там.
Но все смотрят. Сенаторы. Терций Эриций. Терций Децим.
Поэтому я веду себя так, словно пересечение финишной черты Аэквой —
самая обычная вещь на свете. Словно это было не только ожидаемым мной
результатом, но единственно возможным. Я должен заставить их увидеть:
это не какая-то чудесная победа. Это естественный порядок вещей.
Неизбежность в действии.