Мы на середине дуги, когда сзади Индол — а точнее, Иро — делает свой
ход.
Колесница Индола дёргается: её поступательный порыв на миг внезапно
гасится. Ощущение колёс Аэквы и Индола почти накладывается друг на
друга, но прежде чем я успеваю дождаться скрежета дерева, колесница
Аэквы резко уходит в сторону. Должно быть, разминулась с Индолом в
считанных дюймах.
Впервые за весь заезд сосредоточенность Аэквы дала трещину; она
инстинктивно вильнула вправо, уходя от столкновения, и теперь мой темп
падает, пока она борется за возврат своей колесницы на позицию. Индол же
немедля рвётся вперёд. Так же быстро, как прежде. Стрелой летит в мою
сторону. Иро давит меня с фланга. Его оступление было финтом — безумно
опасным, но сработавшим. Аэква теперь достаточно далеко позади, чтобы я
не смог ничего предпринять.
Индол собирается таранить меня.
Всё происходит так стремительно. Три секунды — от начала до конца,
пока до меня доходит, что я получу серьёзную травму. В лучшем случае.
Каменное колесо Индола надвигается с воплем, словно в замедленной
съёмке. Я думаю о прыжке. На такой скорости и это добром не кончится —
тем более с одной рукой, чтобы смягчить падение. Но это лучше, чем быть
раздавленным.
Я уже сгибаю ноги, готовясь к прыжку, — и Индол меняет курс.
Я едва сдерживаю прыжок. Поначалу мне кажется, что с его колесницей
что-то не так, но когда я рискую бросить недоверчивый взгляд, он просто
вырулил вправо — мимо Иро. Мгновение Иро ещё не понимает, что произошло:
дикая ухмылка намертво приклеена к лицу, взгляд устремлён вперёд. Но
затем он поворачивается. Выражение лица скачет от торжества к изумлению
и к ярости — в один удар сердца.
Иро всё ещё несётся рядом со мной, пока мы выходим из первого
поворота последнего круга; Аэква теперь впереди Индола — достаточно
оправилась, чтобы снова гнать меня на полной скорости, а Индол —
невзирая на только что произошедшее — делает то же самое для Иро. Мне
некуда деться, если только не сдать назад. Рёв оглушителен. Земля —
сплошное размытое пятно. Всё содрогается и ноет, особенно ноги. Даже
Воля способна лишь на многое.
Иро — злоба написана на каждой черте — вдруг резко бросает колесницу
в мою сторону. Колёса наших колесниц встречаются с режущим визгом; мне
остаётся лишь упереться в удар. Он отваливает — и тут же повторяет. И
снова. Безрассудно. Рискует столкновением для обоих, пытаясь вогнать
меня во внутренние перила. Но ни разгона, ни нужного угла ему не
достаётся. Я держусь.
И теперь у меня внутренняя трасса. Один поворот.
Иро рычит, налетая снова, — но на этот раз после удара он