перегибается из своей синей колесницы. Я шарахаюсь, не в силах отбиться
одной рукой, которой куда важнее держать руль и не сорваться. Оба наших
колеса звенят так, словно вот-вот рассыплются, пока скрежещут друг о
друга.
Однако он не бьёт меня. Вместо этого — хватается за край моей
колесницы. Его глаза смоляно-чёрны, когда встречаются с моими.
Когда он отпускает — я чувствую новый источник Воли.
Моя колесница.
— Вэк, — беззвучно произношу я. Оцепенев. Иро, идиот, только что влил
в неё хотя бы часть Воли, предназначенной для его собственной
безопасности. Скорее всего — всю, если уж он действительно намерен хоть
чего-то добиться. Невероятный ход: пропитать Волей нечто столь сложное,
как колесница, в один миг, в таких условиях — в любом другом контексте
это было бы не просто блестяще. Восхищаться сейчас мне, впрочем, не с
руки.
Иро отстал на несколько футов — на этот раз с дикой, скривлённой
ухмылкой. Я начинаю чувствовать, как дерево под ногами дрожит. Кренится.
Времени он не теряет. Я думаю использовать усиленные Волей ноги, чтобы
самому повредить дерево — может, сбить его пропитку, — но сразу понимаю,
что не выйдет. Он слишком близко, видит и сможет скомпенсировать
разницу.
Отчаяние нарастает. Воля Иро пульсирует. Под ногами. Под рукой,
которой я судорожно сжимаю раму.
Я фиксирую в уме мысленный образ колесницы.
Связь .
Как с тем валуном прежде: только что я лишь ощущал Волю — и вот она
уже моя, продолжение меня самого, так же верно, как если бы я пропитал
её сам. Моя колесница скрипит и снова опускается на оба колеса. Иро
напротив — почти комично растерян, смотрит в оторопении. Не угадать, то
ли он больше не чувствует Волю, то ли просто не может ею управлять.
Последний поворот.
Иро кричит в ярости от того, что его остановили, — вырывается дальше
прежнего, а потом резко рубит внутрь. Слишком резко. Я немного впереди
него, когда мы входим в дугу, но не настолько; нет сомнений, что он
врежется в меня. Таранит меня и сам вылетит — его колесница такого удара
не переживёт. Он решил, что лучше не будет победителя, чем победа
достанется мне.
По инстинкту я вытягиваю Волю из колесницы — Волю Иро — в своё тело.
Чувствую прилив, укрепляя себя. Волна облегчения, когда до меня доходит:
теперь я, скорее всего, не умру.
И тут я понимаю, что Иро — очень даже может.
Он думает, что потерял след своей Воли, а не то, что я её забрал. Он
думает, что когда моя колесница разлетится в клочья — а это вот-вот
произойдёт — Воля вернётся к нему. Рискованная ставка — ему пришлось бы
самовнушиться практически в момент возвращения Воли, — но логичная.