на милю. Едкий воздух жёг лёгкие, всё тело ныло, когда я выбегал из
беспощадного света в глубокую тень, не сводя взгляда с движения у
восточного входа. Вереница иунктиев медленно тащилась вперёд, волоча на
санях громадный белый каменный блок. Ничтожные точки движения у подножия
исполинского силуэта — крошечные рядом с Дуатом.
Моё приближение осталось незамеченным — несмотря на то, как
мучительно открыт я был здесь, на виду у всех. Люди впереди надрывались,
опустив головы, уставившись взглядом лишь на следующий шаг. И
Надзиратель в чёрном, как и ожидалось, следил только за ними — и ни за
чем более. Здесь ему не было дано других указаний. Мы с Каэрором
обсуждали нечто подобное много раз.
Попасть за внешнюю дверь всегда было самой лёгкой частью.
Отполированный чёрный камень отражал хрустальное, безоблачное небо,
когда я подходил ближе. Я никогда прежде не видел Дуат так близко —
снаружи. Безупречный, несмотря на тысячелетия песчаных бурь. Казалось,
даже пыль к нему не липла. Тёмная полированная поверхность поднималась,
и поднималась, и поднималась по мере того, как я приближался.
Я рассчитал время хорошо, и хотя последние несколько сотен футов
пришлось бежать — пот промочил меня насквозь, — Надзиратель как раз
стоял в арке, а обсидиан раздвигался, открывая тёмный предбанник за ним,
когда я нагнал колонну. Я выхватил нож и сделал щедрые надрезы на каждой
ладони, скользнув следом за последним человеком внутрь. По-прежнему
незамеченный.
Дверь наружу снова закрылась, забрав с собой естественный свет и
оставив лишь тусклую зелень, которую я обычно связывал с Нетер-хертет, —
хотя знал, что этот южный вход ведёт в восточную часть Дуата. Я перевёл
дыхание, ощутив небольшое облегчение в тёмно-изумрудном свечении. Как бы
я ни был полон решимости, мне претило пробивать даже небольшую брешь во
внешней стене; Ка, конечно, нашёл бы способ заделать её — место вроде
Дуата не строится без предохранительных механизмов, — но я понятия не
имел, сколько времени это займёт и каковы будут последствия для тех, кто
живёт внутри.
Ближайший ко мне иунктий наконец почуял что-то позади. Обернулся. В
его позе читалось скорее замешательство, нежели тревога, когда он
разглядывал меня.
Сверху донёсся громкий свистящий звук; я едва не схватился за посох и
цеп, висевшие у меня на поясе, но никто вокруг не выказывал особого
удивления. Иунктий всё смотрел на меня. Моё присутствие пугало его куда
больше, чем этот шум. Я попытался вдохнуть — чтобы шёпотом успокоить
его.
Ничего не вышло.
Паника накатила мгновенно. Витаэрии в моей руке ограждали меня от