попытки.
— Не затягивай. — Это был Конор. Бодрый даже сейчас — и не понять,
наигранно это или просто такой человек. — Было бы обидно явиться так
поздно, что услышишь о моих подвигах лишь из чужих уст. — Он широко
улыбнулся и заключил меня в объятия.
Я ответил, как мог. — Боги, избавьте меня от таких скучных
историй.
Он засмеялся и добродушно отстранил меня, уступив место Фергусу,
затем Шеанне, затем Миаху. Все они говорили что-то похожее на то, что
сказал Конор, — сдержанно и искренне. Я отвечал им тем же, не выказывая
страха, который чувствовал, обнимая каждого по очереди. Я верил в их
силу, доверил бы им свою жизнь не раздумывая. Но это не делало их
неуязвимыми. И хотя моё присутствие тоже ничего бы не гарантировало,
мысль о том, что моё отсутствие может что-то изменить, разрывала мне
сердце.
Последней подошла Тара. Её рыжие заплетённые косы светились даже на
фоне тёмно-серого хмурого неба. Голубые глаза смотрели на меня.
Притягивающие. В них не было того блеска, что когда-то был в глазах
Эмиссы, но была глубина. И несмотря на её обычную скрытность, в этом
взгляде угадывалась теплота — та, что можно заметить, лишь зная её
по-настоящему.
— Диа Саол с тобой, Деаглан. — Она обняла меня крепко, чего я не
ожидал. Ещё больше удивило то, что объятие затянулось. Поначалу я решил,
что тому есть другая причина, но когда её губы оказались у самого моего
уха, а лицо отвернулось от Лира, она прошептала — так, чтобы друид не
услышал: — Тебе нечего бояться Форнакса; ты уже доказал свою
достойность. Скоро увидимся.
Прежде чем я успел спросить, что она имеет в виду, она уже
отстранилась, и лицо её снова стало закрытым, не допускающим никакого
ответа. Я последовал её примеру и просто кивнул. Она чуть улыбнулась.
Развернулась и пошла обратно к остальным, не оглянувшись.
— Готов? — Если Лир и заметил лишний обмен между Тарой и мной, он
ничего не сказал.
— Готов. — Мне хотелось поскорее разделаться с этим. За недели,
прошедшие после Лох Траэналы, я наконец смирился с необходимостью
разобраться в насцеанне и в том, как здесь используется Воля. Хотя
опираться мне по-прежнему было почти не на что. Я знал, что когда
применял его, никто не уступал мне свою Волю, — значит, я не мог
каким-то образом вливать её в копьё. А моё странное ощущение копья,
посохов Тары и друидов — всё это наводило на мысль, что дело в самих
предметах.
Значит, это должны быть артефакты, созданные до Катаклизма. Иного
объяснения я найти не мог. Поначалу это казалось маловероятным — ведь
тогда выходило, чтоони и обеспечивают Волю для насцеанна, —
однако в конечном счёте это было не более загадочным, чем Витаэрии у нас