отражая густо поросшие лесом холмы на том берегу. Одинокая фигура в
белом плаще ждёт под деревьями.
Мы достигли самого дальнего края Форнакса.
Серебряный страж неожиданно снова двигается. Бросает вслед мне руку
своего двойника небрежным, почти раздражённым жестом. Та ударяется с
глухим звоном, катится и останавливается рядом со мной.
«Взаимно», — ворчу я язвительно. Осторожно поднимаю её, с трудом
справляясь с огромным весом. Не отрывая взгляда от огромной толпы
следящих, пульсирующих статуй, которые совсем рядом.
Первые лучи солнца падают на здания за моей спиной, и земля
вздрагивает.
Вэк .
Я бегу.
Никакой погони, никакого леденящего кровь топота за спиной, пока я
борюсь с окоченевшими непослушными конечностями и грузом своего трофея.
Вода на ступенях впереди, ведущих вниз от Форнакса, начала пениться.
Камень уходит под воду.
Потом я спотыкаюсь в арке и прыгаю не разбирая куда. Ноги уходят в ил
озерного дна. Я отчаянно рвусь к берегу, не обращая внимания на новый
удар ледяной воды.
Лир ждёт. Белоробый друид смотрит с ужасом, не отрывая взгляда от
того, что позади меня. Я не решаюсь обернуться, пока не достигаю
спасительного мелководья; когда я всё же оборачиваюсь, то вижу, что
город уже ушёл на несколько футов, и головы статуй, которые только что
следовали за мной, торчат вровень с поверхностью. Они всё ещё столпились
у края города. Неподвижные. Без всякого сопротивления скрываются под
волнами.
Я падаю на гальку. Тяжело дышу.
«Деаглан.» Голос Лира дрожит. Что-то не так — гнев или страх, и то и
другое не к добру, — но он соблюдает форму. «Какую милость явили тебе
боги в Форнаксе?»
Измотанным жестом я бросаю серебряную руку перед растерянным
друидом.
«Великий дар.» Богато украшенная резьбой конечность лежит перед ним
ладонью вверх, три переплетённых завитка Форнакса видны на ней. Лир
бледнеет, не в силах оторвать взгляд. Рассвет резкими тенями
прочерчивает его измождённые черты.
Я смотрю на его лицо. Облегчение внезапно сменяется тревогой.
«Воистину великий дар.» Глубокий, насмешливый голос за спиной друида
заставляет мои руки дёрнуться к оружию, которого у меня больше нет. Из
деревьев выступает громоздкая фигура. Потом ещё три за ней, отрезая
любую мысль о бегстве. «Поистине боги благоволят тебе.»
Движение — что-то бросают в мою сторону. Несколько кусков дерева,
разорванных, расщеплённых, изрубленных и обгоревших, рассыпаются передо
мной. Я смотрю, озадаченный, пока постепенно не узнаю в покрытых
символами обломках нечто знакомое.
Сердце обрывается. Ни один из кусков не пульсирует, но я сразу
понимаю: передо мной — разбитые останки моего копья.