Чуть прикусывает зубами, расцвечивая мои ощущения еще более яркими красками, чтобы потом мягко обвести их губами.
Он целует меня и под грудью, и над ней – по всем полушариям, и между ними, как будто хочет вобрать ее всю, и снова и снова впивается и сосет соски.
Алчно и ненасытно.
Не отрываясь от моей груди, Лейтон расстегивает пуговицы на своей белой форменной рубашке с погонами и сбрасывает ее.
Его торс передо мной – во всем его великолепии.
Идеальная форма, стальные мускулы. Каждый рельеф, каждый изгиб как произведение искусства…
Словно выточенный из мрамора, но без излишней перекаченности мускул.
Но это не мрамор, потому что его кожа горячая. Просто раскаленная, как будто этот огромный черный дракон на его плече пышет настоящим пламенем.
Такая сложная, замысловатая и мастерская татуировка – я ведь и забыла, что она у него есть.
Вздрагиваю от этого ощущения. Пару минут назад он – в форменной белой рубашке с погонами, и ни одна пуговица не расстегнута, и даже галстук не расслаблен.
И вот сейчас – то, что скрывает эта строгая рубашка…
Мощный торс и татуировка.
Я ошиблась. Все-таки он – дикий зверь. Очень-очень дикий. Неприрученный.
Стальные кубики пресса – на моем животе.
До дрожи, пробирающей кончики пальцев.
Прижимается, вдавливает.
Трется.
Тяжело, хрипло дышит над моими грудями, мокрыми от прикосновений его языка.
И мне…
Не задохнуться бы.
Не расплавиться лужицей жидкого раскаленного металла.
Тону в горячем золоте – погружаюсь в него с головой, но не умираю, а возрождаюсь к новой жизни.
Рядом с ним, с Лейтоном.
Под ним.
Контраст холода и пламени.
Кожа к коже, тело к телу…
Лаская мою грудь ртом, Лейтон крепко сжимает мои бедра в чулках, раздвигая их, и упирается, делая несколько толчков коленом между моих ног.
Выпрямившись надо мной, лежащей на коврике, на коленях, проводит по моей ноге рукой и закидывает ее себе на плечо.
Ахнув, закусываю губу.
Не верю, что все это происходит сейчас.
Что этот горячий мужчина с обнаженным торсом надо мной, голубые глаза которого заволокло штормом страсти – Лейтон Уинфорд.
Что моя грудь такая влажная от того, с каким вожделением он ее засасывал.
По коже ползут мурашки – вся грудь в его засосах, и так ярко алеют твердые соски.
Что я лежу перед ним – в одних трусиках и чулках, распластанная, едва дышащая, с разметавшимися волосами, пылающими огнем скулами, полуоткрытыми распухшими от поцелуев губами и разведенными ногами…
Стискивая мою ногу в туфле на каблуке, Лейтон прижимается к ней щекой.
Проводит пальцами по изгибу над пяткой, трогает щиколотку.
А другой рукой расстегивает ремень своих черных форменных брюк…