И кровавая «Л» на каменных плитах…
– Это… Это не вы убили Гроув?
Лейтон смотрит на меня снизу вверх своими прозрачными голубыми глазами.
– А ты хотела бы, чтобы я убил ради тебя?
Смешавшись, отворачиваюсь, не в силах выносить то напряжение, что повисло в воздухе.
– Простите.
– Почему же? Мне нравится ход твоей мысли. Но я предполагаю, Гроув чертила не букву.
– А что?
– Мне нужно проанализировать. Возможно, позже я поделюсь с тобой информацией. А ты поделишься тем, что об этом думаешь ты.
Далее Лейтон очень легко, как само собой разумеющееся, берет меня за талию и снимает с лестницы, аккуратно ставя на пол.
– Мне, в отличие от Тирси, компенсировать порчу книги не нужно. Просто подклей страницу – и черт с ней.
Иногда он разговаривает со мной по-человечески, и это сбивает с толку.
Не высокомерно цедит сквозь зубы, не смотрит с вящим превосходством. Как будто с равной.
И порой кажется, что в такие редкие моменты Уинфорд опаснее всего.
Принимая книжку из его рук, подхожу к столу.
У него там, конечно, полный набор канцелярии, есть специальная прозрачная бумага как раз для таких случаев.
Раскладываю поврежденное издание, чтобы было удобнее…
И замираю, уставившись на страницу.
Мои щеки вспыхивают румянцем.
Порвана она совсем немного, это ерунда.
А вот что на ней изображено…
Ох, что же на ней изображено!
На ней изображена совершенно обнаженная девушка на коленях у такого же обнаженного мужчины. Сидит к нему спиной, в экстазе запрокинув голову назад, а руки партнера, целующего ее шею, сжимают грудь девушки.
Ее ноги раздвинуты и там все прекрасно видно, очень подробно и детально изображено, как он в нее входит…
Чувственное яркое изображение, которое буквально распространят алые флюиды секса, соития, словно пышет жаром.
Он сказал, издание по искусству!
По искусству, блин!
Теперь понятно, что это за искусство такое.
Я в жизни бы не подумала, что под такой скучной спокойной обложкой спрятан такой разврат.
– Ни разу не видела работы Реминайта? Любимый художник императора.
Голос Лейтона – около моего уха.
Он стоит прямо за плечом, как дьявол...
Близко!
Глава 23.
– Реминайт, кстати, тоже из кривовцев, как и ты. Один из любимых экспонатов в его коллекции кривовских дарований – светлячков, как Радион их называет.
Лейтон говорит как-то странно.
С неодобрением? Или даже с презрением…
Даже удивительно, что он вот так об самом императоре.
– Написано в довольно интересной манере. Как будто эффект присутствия. А что о ней думаешь ты? Какие чувства она вызывает у тебя?
Лейтон не смотрит на меня, взгляд голубых глаз устремлен только на распутную картину.