Скорее, общей могилой.
Драконье тело гудело – это было странное состояние, с одной стороны жуткой усталости, которая валила с ног, но с другой – бешеного перенапряжения и возбуждения.
И тревоги.
Тревога охватила меня всю, без остатка.
Драконы деловито занялись трупами, среди которых выделялись останки женщины в некогда черном платье, впечатанные, буквально вплавленные в стену.
Сейчас это была сожженная магией мумия.
Возможно, Маруху Старховяк, если это было ее настоящим именем, убила я, а может, зацепило одним из боевых заклинаний – мне было на это плевать.
Главное, она сдохла.
Чего не скажешь о Кристалине Вадэмон.
Моя золотая сетка сработала для нее, как щит, и спасла от озверевших химер, которым, по правде, было абсолютно все равно, кого жрать.
Хоть обычных драконов, хоть сторонников культа, который поклонялся им.
Химеры обглодали у сапфировой дракайны крылья и лапы, торчащие из-под щита, но зато она осталась жива, и теперь, раненая, выла и визжала в своих путах.
Меня деликатно попросили убрать золотую вязь, после чего Кристу куда-то утащили.
– Что с ним? – у выхода из Боевой башни я подскочила я к Ведогасту, который взял на себя командование приведением тут всего в божеский вид. – Все закончилось?
Адъютант покачал головой.
– Вам лучше подождать в покоях майора. Но перед этим показаться офицеру Мейсону. Вы ранены, леди. У вас кровь. Он приказал о вас позаботиться!
Ранена?
Я даже не могла понять, где у меня болело. Кажется, везде.
Но особенно у меня болело сердце, измученное, истерзанное жуткими образами, в который Лейтон был мертв…
– Леди! Он не велел! – вскричал дракон.
Но я уже взмыла в темное злобное небо, с которого хлестали потоки воды...
Глава 93.
Гроза не только не унялась – она разошлась еще сильнее.
Сверкали молнии, грохотал гром и тысячи галлонов воды поливали Драковию, словно и впрямь вознамерившись стереть ее с лица земли.
Вокруг был хаос, чернота, холод, вода и полный мрак.
Вечно освещенный, даже ночью будто днем, и живущий бешеной жизнью драконий мегаполис притушил свои огни, притих, словно желая переждать непогоду.
Хоть ориентируемость и была очень слабой, я знала куда лететь и направила крылья к слабо светящемуся рубиновым в бушующей тьме Четырехграннику, над которым то и дело вспыхивали молнии и рокотали раскаты грома.
Даже несмотря на мой немалый вес и маневренность, меня сносило порывами ветра, прибивало к земле струями воды, однако я держалась курса, подлетев к пирамиде с южной стороны, которую посчитала наименее ветреной.
В какой-то момент показалось, это не ветер меня отталкивает, что я натолкнулась на мягкую, но абсолютно непроницаемую прозрачную стенку, которая, пружиня, отбрасывала меня назад и назад.