Как будто во снах.
С той ночи он снился мне не единожды. Но я старалась не думать об этом.
Я правда пыталась его забыть.
Но сейчас я лежу на голом Лейтоне, в насквозь промокших брюках и рубашке и смотрю в его голубые глаза…
Так близко…
Зачем же, зачем?!
– Мой доклад!
Мои мысли сейчас бесконечно далеко от доклада, разлетевшегося по полу и безжалостно залитому водой, но сейчас это единственное, за что я цепляюсь, чтобы сохранить остатки разума.
– Ты скучала?
Глава 67.
Этот голос, хриплый голос змея-искусителя, и эти штормовые глаза…
Руки Лейтона, сжимающие мои бедра.
Его мощное разгоряченное тело подо мной.
Плеск воды.
Моя намокшая одежда, от которой хочется избавиться, чтобы ощутить его обнаженной кожей.
Сродни безумию. Умопомешательству.
Как же сильно я скучала, Лейтон, как же я хочу чувствовать тебя…
Целовать, трогать, смотреть на тебя, и никогда с тобой не разлучаться.
Надо соврать, возмутиться его выходке и выбираться.
Но вместо всего этого я коротко выдыхаю:
– Да…
Он подхватывает это «Да» с моих губ, не дает договорить, накрывает мои губы ненасытным поцелуем, проталкивает язык ко мне в рот, и не дает дышать.
А я не даю дышать ему, с такой же неистовой, бешеной силой отвечая на этот жадный поцелуй.
Всего лишь один-единственный поцелуй я могу себе позволить.
Один поцелуй – после прекращу это и уйду.
Локвист предупреждал.
Не сближаться, не привязываться, не испытывать к нему эмоций…
Есть же что-то реальное в этом горячечном бреду, в этом тумане, облаках пены и влажном плеске воды, в этой многометровой штормовой волне, которая вот-вот накроет меня с головой, поглотит и утащит.
Что-то рациональное, правильное, какой-то якорь, островок здравомыслия, за который я должна уцепиться.
– Ты испортил не только доклад, но и форму!
Жадно дышу, глядя ему в глаза, и стараюсь не думать о том, что под водой упирается мне прямо в живот.
– Ты умница, и хорошо над ним постаралась, но ничего нового для меня в нем не было. Это было задание исключительно для тебя, для твоей тренировки. Что касается формы… – взгляд Лейтона опускается от моего лица ниже, – Можешь не переживать – я заранее заказал несколько комплектов. На всякий случай…
Проследив за этим его голодным взглядом, вспыхиваю.
Мокрая белая рубашка облепила меня, как вторая кожа, явственно обозначив грудь. Лифчик вообще оказался таким тонким, как из бумаги, словно его на мне не было и в помине.
Ареолы зазывно темнеют сквозь влажную ткань. Стоячие соски такие чувствительные, мучительно, остро набухшие, что трение этой влажной ткани кажется грубым и вызывает боль.