– Что было в записке твоего отца?
Он медленно погладил мои губы, очерчивая их контур. Словно ему сейчас ничего не было важнее.
– Извинение. И предупреждение.
– Какое предупреждение?
– Император начал мстить.
В следующее мгновение он впился в мои губы жадным поцелуем – и не дал мне отстраниться, как я ни пыталась.
Держал меня силой, яростно целуя и одновременно срывая с меня одежду.
Его страсть ударила, как током, потекла по венам, будто раскаленная лава.
Дождь разошелся не на шутку – тяжелые капли уже не шелестели, а хлестали в тяжелую толстую ткань палатки, били по стеклам.
Глухие раскаты грома раздавались прямо над косой, заглушая мои стоны.
Обнаженные, мы сплелись на кровати в единое целое – он долго, очень долго двигался во мне, не давая никакой передышки, а я впивалась в его плечи, до неистовства крепко прижимая его к себе, и молилась, чтобы все это было не в последний раз.
Чтобы мы остались вместе.
Пусть небеса, которые зашвырнули меня в этот чертов мир, оставят его мне!
Просто оставят мне этого мужчину – целым и невредимым.
Я буду им владеть и безраздельно принадлежать ему.
Всегда.
А небеса в это время громыхали, поливая лагерь потоками воды и озаряя вспышками молний, и непонятно было, то ли они смеются, то ли гневаются, то ли соглашаются с моими молитвами?
Глава 89.
Проснулась я от ощущения, что на меня кто-то смотрит.
Я уже не первый раз испытывала это чувство, от которого холодок полз по позвоночнику и становилось не по себе, но на палатке стояла особая защита, и своим обострившимся драконьим чутьем я чувствовала – никого внутри не было.
И все-таки, откуда это ощущение чьего-то присутствия?
Возможно, у меня просто сдают нервы. Лейтон бы никогда не допустил, чтобы в его личные покои кто-то проник.
Сам он отсутствовал – без него в постели было холодно и тоскливо.
Торопливо натянула на голое тело одежду. Ощущение тревоги, от которого надеялась избавиться, наоборот, только нарастало.
Чутьем золотой дракайны я ощущала неладное.
Часы показывали пять утра – до подъема был еще целый час. Может, Лейтон решил размяться, потренироваться? Но на тренировки он теперь обычно всегда звал меня…
На ходу застегивая пуговицы на жакете, я вышла из палатки в бледную розовато-синюю дымку.
Гроза ушла в центральную часть Драковии – далеко-далеко, на самой границе моего острого драконьего зрения клубились темные тучи.
А здесь, над косой, небо и все вокруг было светлым и чисто вымытым. Было влажно и промозгло, от мокрой травы поднимался пар.
Ректорскую палатку установили над возвышении над лагерем, на поросшем мхом и причудливо изгибающимися деревьями утесе, как будто чудом держащимися на нем.