Во второй коробке оказалось нежнейшее облако цвета слоновой кости, сотканное из такого тонкого, замысловатого и невесомого кружева, что на него и дышать-то было страшно.
Не то, что прикасаться руками.
– Свадебная мантилья матери… – проговорил Лейтон.
Я настолько залюбовалась этими потрясающими вещами, в которых чувствовалась древняя история, что даже не поняла, как он взял тиару в руки и надел мне на голову.
А следом накинул фату, которая взвилась надо мной, точно дым.
Мои волосы были небрежно сколоты в пучок карандашом, на мне была запыленная дорожная форма, и то, что Лейтон сделал, показалось святотатством.
Я машинально протянула руки, чтобы снять, но он крепко удержал за запястье и не дал.
И смотрел, смотрел на меня.
Таким взглядом, от которого захотелось лишиться чувств.
– Что бы ни случилось, запомни – я люблю тебя.
В этот самый момент я почувствовала, что-то не так.
Тиара сдавила лоб железным обручем, царапая кожу.
Свет благородных камней холодно слепил, застилал глаза пеленой слез.
Украшение стянуло волосы, запуталось в них.
Тяжелая, неприятная, пугающая, словно не из благородных идеально ограненных бриллиантов тиара была сделана, а из репьев да колючек.
Больше всех на свете мне хотелось сорвать ее с головы, избавиться…
Быстрым шагом я подошла к зеркалу и увидела – из-под бриллиантового обруча по моему виску потекла капля крови.
Лейтон подступил сзади, вглядываясь в мое отражение, и нахмурился.
А я – я так отчаянно надеялась, что это не то, о чем подумала!
Но нет – еще одна капелька крови выступила на лбу, пачкая великолепные сверкающие камни.
Словно рубины, а не бриллианты…
Тиара невест рода Уинфорд, она приняла Кристалину Вадэмон, но не приняла меня…
– Твой родовой артефакт не признал мутантку, – выдохнула я.
Стало так горько, невообразимо горько – все было против нас.
Он выпутал ее из моих волос – и сразу стало легче.
Дышать, видеть, существовать.
– Значит, к драконьему дьяволу этот артефакт.
Лейтон сжал тиару в ладони – она жалобно хрустнула, драгоценные камни брызнули из-под тонких струек темной магии, стекающей по его пальцам.
А потом небрежно бросил ее, искореженную, смятую, из прекрасного украшения превратившуюся в уродливое обожженное нечто, мне прямо под ноги.
– Лейтон… Что ты наделал?! – с ужасом вскрикнула я, упав на колени и пытаясь собрать сожженные камни, но напрасно, драгоценность была безнадежно испорчена.
– Тесса… – хрипло проговорил он и властно поднял меня за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза. – Мне все равно.
Дрожь пробрала меня до кончиков пальцев.
Ему все равно на древний родовой артефакт Уинфордов...