– Так оно и есть, майор Уинфорд, – ухмыляюсь я в ответ.
Но Лейтон заставляет меня повторить слово в слово.
И смотрит в глаза, будто бы наслаждаясь звучанием.
Простит ли он мое вынужденное умолчание о том, кто я есть, когда узнает правду?
Я уверена в том, что простит.
Настала пора серьезно поговорить с Локвистом и выяснить, как снять его маскировку, которой он замаскировал меня, так замаскировал – на совесть.
И выяснить, можно ли избежать того, о чем он предупредил на конвивиуме?
Будущее так опасно, неопределенно и туманно.
Поэтому сейчас мне хочется запечатлеть его в себе и насладиться тем, что происходит здесь и сейчас.
Ощутить этот вкус настоящей жизни.
И любимого мужчины.
Поэтому я обвиваю Лейтона в воде ногами – и чувствую, как он заводится мгновенно.
Больше никаких слов.
Только объятия, поцелуи, только наши тела, сплетенные в единое целое.
Только он во мне.
Ванная выглядит так, как будто по ней прошелся ураган.
Лейтон сам вытирает меня, а потом закутывает в большое белое полотенце и на руках несет в спальню.
И там все продолжается до тех пор, пока я не отключаюсь в его постели, в его объятиях в состоянии полной нирваны без единой мысли в голове.
Есть только одно осознание, ясное и четкое – оно наполняет меня без остатка.
Я ни за что не смогу от него отказаться.
Он прав.
Я тоже нашла свое.
Ни за что не откажусь. Выгрызу счастье зубами, выцарапаю когтями.
Мой мужчина. Мой дракон.
И это навсегда.
Глава 70.
В кабинет генеалогии на занятие я заявилась самой первой.
Как же здесь было хорошо без Кана!
Локвист в полном одиночестве возился у доски.
– А, леди Тесса Кук! Приветствую! – не оборачиваясь, поздоровался он. – Вы как раз вовремя. Помогите-ка все это развесить.
На кафедре были разложены какие-то плакаты из разной бумаги, от современной до старинной, картины в рамках, довольно много гобеленов, тоже самых разных…
Приглядевшись, поняла, что на всех них изображены родословные разных драконьих родов. Как в виде генеалогических дерев, так и в виде целых паутин с кружочками, квадратиками, треугольниками…
– Сегодня будем изучать родословные схемы, – пояснил песчаный, который, как и всегда, был в своих любимых очках.
Я деловито кивнула и взялась за огромный гобелен в массивной золотой раме, где на багровой парче распростерлось ветвистое золотистое древо рубинового императорского рода Алайев, расшитое драгоценными камнями, в основном рубинами и жемчугом. Каждое имя было вышито сверкающими нитями, и вообще это полотно представляло из себя очень тонкую, филигранную работу – не знаю, сколько времени на него ушло.