Это выглядит великолепно и… хищно.
Схватив форменный китель Лейтона, аккуратно висящий на вешалке, Руперт Аллиот накидывает его мне на плечи, скрывая наготу.
– Сюда идут, леди Тесса! – Аллиот дико нервничает и даже не скрывает этого. – Вас не должны, не должны увидеть!
А затем происходит нечто, совсем неожиданное…
Аллиот производит над зеркалом какие-то непонятные манипуляции, после чего оно отъезжает в сторону.
Адъютант толкает меня в образовавшийся проем и поспешно возвращает зеркальную панель на место.
Я оказываюсь в узком и холодном каменном мешке – в кителе Уинфорда, накинутом на плечи, торчащих из-под него чулках и одной туфле.
С внутренней стороны зеркала есть небольшая щель, через которую видно его кабинет – и я приникаю к ней.
Очень плохой обзор… Но все-таки он есть.
Стоит зеркалу занять свое прежнее место, как дверь ванной буквально вылетает из проема, повиснув на одной петле, сметенная непреодолимой силой.
На пороге стоит Лейтон – в одних черных брюках, с великолепным обнаженным торсом и татуировкой черного дракона на левом плече…
И, блин, с моей туфлей в руке!
Той самой, которой я его ударила…
Под его правым глазом наливается большой кровоподтек, захватывающий еще и висок – но, черт побери, даже это его не портит!
В другой ситуации я бы хихикнула – потому что синяк Лейтону странным образом идет.
Но хихикать мне сейчас явно не время.
– Где она? – обманчиво спокойно спрашивает ректор.
Это спокойствие – как будто тончайший хрупкий лед, под которым бушует неистовое бешеное течение, смертельный водоворот.
– Господин майор, при всем уважении, сейчас не время… – умоляющим голосом сообщил Руперт. – Сюда идет ваш отец!
Но он не успел даже договорить, как дверь широко распахнулась, и в кабинет широким, чеканным шагом вошел сам генерал Норман Уинфорд в полном парадном генеральском облачении, с бриллиантовой наградной звездой, приколотой к груди.
Не считая других наград.
Лицо его напоминало грозовую тучу.
Я тихонько ахнула и тут же прижала ладонь ко рту.
Даже подумать страшно, что было, если б отец Лейтона увидел меня в таком виде!
Руперту Аллиоту памятник надо поставить за то, что успел меня спрятать.
Генерал смерил Лейтона долгим взглядом.
Если бы на меня так посмотрели, я бы, наверное, провалилась сквозь землю.
А Лейтон ничего – как ни в чем не бывало, подошел к креслу, вальяжно опустился в него и откинул голову назад, на спинку.
Все так же сжимая мою туфельку.
И мыслями как будто был далеко.
– Не желаешь ли дать мне объяснения… сынок?
Голос Нормана напоминал скрип железа по стеклу. И как у него, интересно, получается разговаривать на таких частотах?