Мы взлетели на самый верхний ярус торта, и только сейчас я заметила установленные здесь торты поменьше – настоящие, съедобные торты из крема и фруктов.
В центре каждого извивалась танцовщица или танцовщик, а кое-где их было двое или даже трое.
Совершенно обнаженные, они размазывали по себе сладкий крем, бисквит и фруктовый сок, терлись друг о друга, имитировали откровенные движения, в природе которых сомневаться не приходилось.
Фоном ко всему этому варварскому безумию выступала торжественная песнь, славящая рубиновую кровь и превозносящая ее над всеми остальными кровями.
Я уловила строчку «Самая краса и основа бытия, рубиновая кровь – царица небес, в которой красота заката, мощь ветров, мудрость веков», и поняла, что дальше слушать – дело гиблое. Настолько цветистые пафосные эпитеты и восхваления мозг воспринимать отказывался.
Ну а вишенкой на этом торте выступала искусно сделанная из красного шоколада статуя Радиона в его драконьем обличье, выполненная в натуральную величину.
Сам виновник торжества восседал неподалеку от статуи – на этот раз Радион ограничился простым и скромным золотым троном с вделанными в набалдашники огромными рубинами.
Одет император был довольно-таки демократично и свободно – в бело-пурпурную тогу, ниспадающую живописными складками.
Главный атрибут власти – рубиновая корона императора сверкала на его блестящих красных кудрях.
Остальные гости были тоже одеты в тоги различных цветов, простота которых компенсировалась надетыми на них драгоценностями. Лишь только бедные танцующие в тортах «светлячки», вынужденные развлекать императора и других высококровных, не имели права скрыть свою наготу.
Неподалеку от трона установили особенный стол, за которым восседали верные советники императора – Фантом, Шторм, Луна и Север. Разумеется, каждый в одеянии соответствующего цвета – фиолетовый, темно-синий, серебристый, белый.
И вся эта помпезная варварская тусовка, разумеется, была бы неполной без всей честной братии из АВД, начиная от Кристы Вадэмон и заканчивая Ченингом Паджетом.
Честно говоря, эти куски ткани смотрелись на них довольно забавно, как будто они сиртаки собрались танцевать.
Единственный, кому зеленая тога шла, был Роян Эльчин, которого я заприметила за дальним столиком. На удивление, изумрудный дракон был в окружении своей семьи – отца, матери и остальных родственников.
Алкоголь не употреблял. На меня лишь только взглянул, и тут же отвернулся.
Зато не отвернулся профессор Локвист – отсалютовал бокалом.
Единственный в излюбленном песочном костюме, а не в тоге.