Светлые глаза Лейтона блеснули, как осколки льда на солнце.
– Никто не узнает, что Тесса из Алайев, иначе ей будет грозить опасность со стороны Радиона. Я женюсь на стеклянной. И ты никому не скажешь об этом, отец. Хотя я не уверен, что буду в дальнейшем называть тебя этим словом.
На меня словно упала пелена.
Дальнейшее помню смутно.
Почти совсем не совсем помню, как мы оказались на арене – по-моему, Лейтон подхватил меня под локоть и властно увел из коридора.
Я пыталась осознать это, переварить, осмыслить – отец Тессы был императорским бастардом, а отец Лейтона убил его по заданию Радиона.
И, кажется, совершенно в этом не раскаивался
Вроде бы Норман попытался броситься за нами, чтобы остановить – он звал Лейтона и по имени, и «сынок»…
Но позади рухнула тяжелая зачарованная решетка, оплетенная темным дымом, отрезая меня и Лейтона от его отца.
Лейтон даже не оглянулся.
Шум трибун оглушил, а заинтересованные взгляды были такими пристальными, раздевающими.
По правилам местного этикета, как невеста, вышедшая вместе с женихом на мероприятие, сегодня я была в платье. Это расшитое цветами платье из серого шелка и черного бархата из последней коллекции Монмаранси ни в какое сравнение не шло с тем платьем, которое тетя Элира приобрела мне для конвивиума.
Впрочем, на платье было наплевать.
Больше всего сейчас хотелось оказаться в тишине, наедине с Лейтоном, поговорить с ним…
Но сейчас о тихом и доверительном разговоре нельзя было и мечтать.
Не здесь – в роскошной вип-ложе, предназначенной для самого императора и его вельмож, для самой знати, сливок Драковии. Здесь были установлены удобные бархатные кресла, расставлены столики с угощениями и напитками, журчал фонтан, а сверху колыхался шелковый алый купол с кистями.
Все в помпезном стиле Радиона – кстати, сам рубиновый дракон явился с некоторым опозданием и занял центральное место в ложе в сопровождении Фантома и Луны. Шторм с Севером, очевидно, сочли свое присутствие на эстафете излишним.
С некоторыми драконами, например, с Норманом, который, конечно, смог обойти решетку, Радион поздоровался, но по нам с Лейтоном только скользнул взглядом.
А вот генерал Уинфорд, наоборот, не сводил с нас глаз – особенно с меня.
Отвернулась, хотя в голове продолжали звучать обрывки разговора.
Жесткость и беспринципность этого дракона поражала.
Ни капли раскаяния за убийство отца Тессы.
Норман и меня бы с легкостью прибил, пока не узнал про императорскую кровь.
Зато, узнав про нее, разглядел во мне породу.
Интересно, что скажет, когда узнает про то, что моя рубиновая кровь из-за экспериментов кое-кого стала золотой?