— Думаю, мы скоро узнаем, — ответила я, доставая бутылку вина из шкафа за нами.
Каким-то образом Джентри убедил меня остаться. В Англии, неподалеку от Сассекса. С помощью Немо и множества тихо дернутых ниточек я купила коттедж, не видя его. Я знала только, что он стоит один в широком поле, старше самой памяти, и какое-то время пустовал.
К удивлению, он оказался в приличном состоянии. После пары месяцев тяжелой работы он расцвел и ожил. Сады взорвались диким, радостным цветом, цветы выросли выше меня и заполонили всю лужайку. Дэй восхищался деталями — покатой крышей, потертым кирпичом, тем, как окна ловили последний темно-синий отблеск вечера.
Ночью ветер пел колыбельные в стропилах, а на рассвете дикая природа подхватывала хор, словно никогда и не прекращала.
Здесь было мирно. Все, на что я могла надеяться.
И все же иногда я просыпалась по ночам с бешено колотящимся сердцем, уверенная, что этот хрупкий кусочек покоя не может длиться вечно. Уверенная, что мне придется оставить его позади, как и все остальное.
Но пока этого было достаточно. Достаточно того, что место было тихим. Достаточно того, что я могла пройтись до места, где был похоронен мой отец.
— Я давно хотел спросить тебя… — начал Джентри, перекладывая одни и те же две вилки туда-сюда по салфетке.
Дэй ворвался в дверь, прерывая его, с большой бутылкой виски в руке и озорной ухмылкой на красивом лице.
— Дорогая, я дома! — объявил он, шагая вперед, не закрывая дверь, чтобы заключить меня в объятия и закружить по комнате.
Он подмигнул Джентри, его настроение было шаловливым, когда он пропел мое прозвище:
— Ска-а-азочница. Я скучал. Сколько прошло? Месяц?
— Несколько часов, — сухо ответила я, высвобождаясь из его рук и забирая бутылку. Дэй практически переехал ко мне. Когда он не отсутствовал, занимаясь своими временными делами, он был здесь, жил со мной. — Я всего лишь отправила тебя в магазин.
— Ого, правда? — Он посмотрел на часы, еще одно проявление его юмора.
Джентри сунул салфетки в грудь Дэю, бормоча что-то себе под нос, прежде чем исчезнуть на кухне.
День ухмыльнулся:
— Принцесса, ты не против, что я пригласил кое-кого, правда?
Доставая лишнюю тарелку из шкафа, я пожала плечами.
— Конечно, нет.
С Фортуной было невозможно играть в карты. Выиграть не получалось, независимо от игры. Джентри остался последним, прижимая свои карты к груди, словно Фортуна мог их каким-то образом видеть.Возможно, так и было.
Дэй сиял, глядя на Фортуну, словно он повесил луну. Я улыбнулась, заметив, как он тоже смотрел на него — будто пытались запомнить тепло дневного света. В этом обличье он был красив: смуглая кожа, темные волосы, чуть ниже Дэя, но крепко сложены. Я понимала, что тут можно найти привлекательного.