Я никогда не рассказывала своим детям; Беатрис была слишком истерична, чтобы даже понять, что произошло. Ноя знала.
Месяцами я навещала его могилу глубокой ночью, умоляя его душу понять, что это была ошибка — словно это могло искупить мою вину. Все, что я сделала, это оправдала трагедию в своем сознании.
Это было ради Бо…
Ради Бо.
Но я не могла умолять за Мэдисон или любую другую душу, которую я вырвала из мира, играя самодовольного героя.
Я думала, что была спасителем, ворующим души из лап Смерти. Но все, что я сделала, это обменяла одно проклятие на другое. Женщина, которая выжила, потому что я отдала ей жизнь Джейсона, умерла двумя днями позже. Я убила двух людей за сорок восемь часов.
Внезапно мой йогурт потерял вкус, а кофе обжег горло, когда я глотнула его, задыхаясь от горечи.
Я покончу с проклятием, хотя бы ради того, чтобы спасти человечество от себя — и пусть это означает отдать свою душу тому самому существу, которое охотилось за мной целое столетие. Слишком многие пострадали от Темпест.
Глава двадцать шестая
Я свернулась калачиком с книгой, взятой с полки в гостиной Грима, не задумываясь о своем выборе. Безымянный автор дразнил меня со страниц мрачного романа, где на долю пары выпала трагедия.
Закрыв книгу, я добавила ее в стопку на журнальном столике, задаваясь вопросом, что мне делать и сколько еще ждать возвращения Грима. С огромным усилием я удерживалась от того, чтобы заглянуть в запертую комнату.
Я проверила.
Дважды.
Буря вернулась с удвоенной силой, дождь гневно колотил своими кулаками по металлической крыше, заставляя жестяную песню чередоваться с завываниями ветра. Я подумывала о прогулке к пляжу, зная, что всегда могу принять теплую ванну, но передумала, когда открыла дверь, и шляпу Грима сорвало с моей головы, унеся в пастбище.
— Уф! И что же, по-твоему, я должна делать?!
Я уже потратила добрую половину утра, выкрикивая ругательства и проклятия, направляя свой гнев на дом и Смерть, надеясь, что он слышит или что дом внезапно научится говорить и поддержит разговор.
Моя тирада снова встретила тишину. Дрожь пробежала по стенам. Схватив ближайший ко мне предмет — книгу стихов, — я швырнула ее через всю комнату, прямо в пылающий камин. Она остановилась в воздухе. Пространство вокруг нее дрогнуло, образовав призрачную руку, схватившую книгу полупрозрачными пальцами.
— Ты закончила? — рявкнул Смерть, нетерпение сквозило в его глубоком тоне.
— Ты вернулся? — Это было утверждение и вопрос одновременно, с надеждой, расцветающей в моей груди, рожденной из чистого безделья.