Даже с Капурами я не могла быть по-настоящему собой. Убийство, ложь, воровство — всё это было частью моего выживания.
Я хотела удержать этот момент. Привязать себя к нему, как к спасательному кругу.
Погрузившись в мысли, я вздрогнула, когда Дэй снова заговорил.
— Если бы ты могла делать что угодно… прожить любую жизнь, без проклятия, без души в залоге, что бы ты делала?
С веком за плечами мне почти нечем было похвастаться — только дурацкая корзина и длиннющий список прегрешений. Дэй не осуждал меня, он никогда бы не стал. Но я осуждала себя сама.
— Я думаю… думаю, я бы хотела где-нибудь пустить корни, — тихо сказала я. — Может, снова выйти замуж. Родить детей. Сделать что-то большое и значимое…
Мой голос дрогнул. Озвучивать свои мечты было страшно. Внезапно то, что ты хранил только в душе, обретало плоть и силу. Оно занимало место в мире — оносуществовало .
— Боже, я скучаю по своей семье.
— Я не могу представить такую потерю, Астория.
Дэй медленно протянул руку, его пальцы коснулись моего плеча. В его взгляде не было жалости, когда его рука двинулась к моей, мягко сжимая ее.
— Видишь ты это или нет, но ты изменила жизнь людей.
Я прикусила щеку изнутри, чтобы остановить слезы. Мне хотелось закатить глаза, отмахнуться, но я не могла. Ишани была началом и концом моих добрых дел. Я хотела, чтобы всё было иначе после Финикса. Я пыталась всё исправить…
Какой смысл жить вечно, если ты не можешь создавать прочные связи? Дело было не в том, что я хотела, чтобы меня помнили, а в том, чтобы мое существование имело значение. Я не хотела быть тенью, в которую превратилась. Возвращение мертвых, как оказалось, вообще ничего не дало. На самом деле, я потеряла вдвое больше людей, чем, как мне казалось, спасла.
— Хватит грусти, ты здесь. Еще один день, еще один момент. Еще один шанс. Давай еще торта! — Способность Дэя менять настроение, как куртку, была поистине впечатляющей. Он хлопнул в ладоши, на его красивом лице засияла яркая улыбка.
Я осталась за обеденным столом, глядя в окно, пока Дэй ходил за тортом, который испек сам. Ему надоели корзины, и он решил заняться выпечкой, за что я была благодарна, потому что он начал ныть.
— Вот это да! — взвизгнул он, неся вычурную костяную белую этажерку для торта с десертом, который был определенно кривобоким и на сто процентов либо недопеченным, либо перепеченным.
При ближайшем рассмотрении — возможно, и то и другое.
Глава тридцатая
— С днем рожденья тебяяя… — фальшивил Дэй, громко и в тринадцатый раз за сегодня — несмотря на свое торжественное обещание не петь. Его улыбка растянулась до ушей, ярче свечей, мерцающих между нами. Я подыгрывала, закрыв глаза, затаив дыхание, склоняясь к торту, чтобы загадать желание. — …дорогая Астория, с днем рожде…