— Садись в машину, Астория. — Его голос упал, приказ прорезал воздух.
Я почувствовала, как жар поднимается к щекам, моя кожа покраснела от смеси ярости и смущения. Ветер усилился вокруг нас, холодный и резкий, острые порывы врезались в меня. Я прожила свою жизнь, осторожно существуя, избегая приближаться к чему-либо, что могло бы ранить при исчезновении. До Ишани. И Пайпер. И даже Санджая.
Это была моя вина. Мой промах в суждениях, когда Пайпер умоляла меня стать их няней, ее руки обхватывали чашку кофе, глаза полны надежды.
Мне нечего было терять. По правде, мне давно уже нечего было терять. Никто из них никогда не был по-настоящему моим. Но это… вся эта история со Смертью, этот хаос однажды меня погубит.
Часто фантазируя о своей смерти, я представляла момент, когда мой последний вздох растворится в воздухе над моим безжизненным телом. Будет ли он медленным, мучительным? Или быстрым и безболезненным? Будет ли Грим рядом?
И почему это так больно? Мое сердце снова разбилось при воспоминании о последнем сообщении Пайпер, прежде чем я бросила телефон в урну:Где ты? Мы волнуемся. Мы любим тебя…
— Она тоже умрет? — Вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела себя остановить. Усталость уже подступала.
— Все люди умирают. — Его ответ прозвучал холодно и отстранённо, но это всё равно не помешало моему сердцу болезненно сжаться.
— Она скоро умрет? — Я подняла подбородок.
Он колебался, и я поняла. Я поняла, чему он пытался научить меня все те годы назад, когда Бо вырвали из моих рук.
— Я могу показать тебе… — Грим замолчал, его глаза метнулись к небу, теперь тяжелому от густых облаков, крупные белые хлопья лениво кружились вниз. Он резко выдохнул, захлопнул багажник и открыл мою дверь. Жестом приглашая меня сесть, он пробормотал под нос: — Это такая чертовски плохая идея.
Так и должно быть, подумала я. Если это заставило Смерть ругаться.
Глава семнадцатая
М рамор под моими похоронными туфлями блестел так, словно его отполировали специально, чтобы насмехаться надо мной. Я чувствовала себя совершенно не на своем месте, стоя рядом с Гримом на крыльце особняка, который буквально кричал о наследственном богатстве, затаившемся глубоко в тишине Хэмптона.
Калейдоскоп красок выплескивался сквозь окна от пола до потолка, разливаясь по снежинкам, которые только начали падать. Изнутри глухо доносилась музыка, низкая и ритмичная. Сердцебиение, пульсирующее сквозь стены.
Я колебалась. Возможно, это была ужасная идея.
Грим выглядел взволнованным, когда снова забарабанил в дверь. Из его горла вырвался низкий рык, наполненный едва сдерживаемой угрозой. Я была готова рассмеяться.