— Феодора! — крикнул он, бросив на меня резкий взгляд, прежде чем схватить дверной молоток в форме тигра и снова ударить. — Фео, открывай!
Мы несколько часов ехали в машине, остановившись только два раза — перекусить и сходить в туалет. И после того туалета я пожалела, что вообще его увидела. Грим почти не разговаривал, в лучшем случае что-то невнятно мычал, и вёл слишком быстро, чтобы это можно было назвать комфортной поездкой.
Мой желудок заурчал, громко и театрально, напоминая, что я сделала правильный выбор, не оставив в машине большую порцию картошки фри. Я отправила в рот одну картофельную палочку, пока Грим кипел от ярости рядом со мной. Круглая подъездная аллея была забита машинами, которые я видела только в журналах: элегантные неоновые спортивные автомобили и затонированные внедорожники.
Океан ревел сразу за поместьем, соленый бриз с нотками цитруса вился в зимнем воздухе. Мы добрались до Хэмптона за рекордное время — пять часов, благодаря устрашающе эффективному вождению Грима. Он почти не говорил, отвечая на большинство моих вопросов односложными мычанием.
— Если это такая плохая идея, — сказала я, облизывая соль с большого пальца, — почему бы нам просто не уехать?
Он проследил за движением с практически лазерной фокусировкой, затем сверкнул глазами.
— Нет.
Внезапно дверь распахнулась, являя пожилую женщину в ярком цветастом кафтане, ее руки описывали широкие круги. Огромная улыбка растянулась на ее лице.
— Смерть, детка!
Ее голос в сочетании со стробоскопами света за ней кричал об эксцентричности. Я сразу же полюбила ее, хотя бы потому, что ей удалось расстроить Грима.
Он нахмурился, не разделяя ее веселья, косясь на дикую вечеринку внутри, где извивались тела в блестках и перьях, танцуя без ритма и правил.
Я рассмеялась. Это был хаос. Это было идеально.
— Не поощряй ее, — рыкнул на меня Смерть.
Я подняла руки, сама невинность.
— Я в этом не участвую.
Как раз в этот момент женщина, увешанная пайетками, с размазанной красной помадой на губах приблизилась и чувственно и уверенно провела пальцами по груди Смерти. Моя челюсть непроизвольно напряглась, пока Смерть не нахмурился и не смахнул ее руку, скривив верхнюю губу в отвращении.
Я усмехнулась.
— Ты привез мне подарок! — Феодора хлопнула в ладоши, вызвав какофонию звенящих браслетов. Затем она так сжала меня в объятиях, что мне показалось — вот-вот и мои ребра треснут. — Я так много слышала о тебе, дорогая.
Мои руки неловко зависли в воздухе, не желая испортить маслом от картошки ее великолепный кафтан.
Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня, ее странные, переливчатые глаза встретились с моими. За ее зрачками что-то двигалось — цвета кружились, как масло на воде.