Я хотелажить в этом.
Но тринадцатый бисквит.
Тринадцатая икота…
— Что-то не так? — спросил Грим, выглядывая из-за книги.
Я застонала. Я надеялась подождать до вечера, когда Дэй должен был прийти на ужин, прежде чем поднимать тему проклятия.
— Я хочу снова встретиться с Джентри.
Грим осторожно отложил книгу, обратив на меня внимание, его красивые черты были бесстрастны и непроницаемы.
У меня внутри все перевернулось.
— Я имею в виду, просто думаю… не то чтобы это было неприятно, и это действительно не связано с тобой… я просто все еще, ну, думаю, я дол…
— Астория. — Он нахмурился. — Если ты хочешь увидеть Джентри, мы поедем.
— Ты… правда? — сказала я с излишним энтузиазмом.
— Конечно, — ответил он, его черты не дрогнули. — Ты обменяла свою душу, но я никогда не назначал дату получения.
Я слышала его слова — его согласие выполнить нашу сделку — но выражение его лица говорило о другом.
Отбросив сомнения, я встала, чтобы поцеловать Грима в мужественную челюсть, намереваясь сделать это быстро, как благодарность, но он поймал меня прежде, чем я успела отстраниться. Его руки сжали мои бедра, притягивая к себе на колени, словно он ждал этого весь день.
Его рот нашел мой без колебаний, голодный и властный. Я ахнула, руки инстинктивно обвились вокруг его шеи, когда он целовал меня так, будто намеревался поглотить,заклеймить меня.
Он прикусил мою нижнюю губу, успокаивая укус медленным, обдуманным движением языка. Когда я пошевелилась, извиваясь, он раздвинул мои ноги, одна большая рука скользнула по бедру, направляя, пока я полностью не оседлала его.
— Грим… — выдохнула я, но он оборвал меня очередным головокружительным поцелуем.
— У меня не хватит терпения ждать до вечера, — хрипло сказал он мне в кожу, его голос был низким рокотом, пронзившим меня насквозь.
Одежда стала скорее помехой, чем необходимостью. Его руки скользнули под мою футболку, жадные и уверенные, в то время как мои отчаянно сжимали его футболку.
Где-то между поцелуями, от которых кружилась голова, и касаниями его зубов к моему горлу, мы умудрились добраться до дивана. Он опустился, увлекая меня за собой — хаотичное переплетение конечностей и задыхающегося смеха. Мир сузился до жара его рук, до неотложности наших тел.
Ничто другое не имело значения. Ни судьба. Ни проклятия. Ни завтра.
Только сейчас. Толькоон .
Остальное — благословенно, милосердно — исчезло.
Глава тридцать вторая
Я пыталась игнорировать сердитые голоса, доносящиеся из его кабинета, говоря себе, что не следует совать нос в чужие дела. Но каждый раз, когда я пыталась вернуться к своей корзине, пальцы отказывались слушаться. Количество оставшихся рядов не уменьшалось.