— Я исцелила тебя, — сказала я, нотка удивления вплелась в голос. Я все еще не была уверена, как мне это удалось, и сомневалась, что смогу повторить.
— Да… — начал он.
— Это были неупокоенные души? — перебила я, вопрос вырвался сам собой. — Те, что напали на тебя и раньше?
Грим продолжал выводить медленный, успокаивающий узор на моем позвоночнике. Он пошевелился, устраивая меня удобнее, пока моя щека не опустилась на его грудь. Тепло расцвело под кожей, и я прильнула к нему.
— Некоторым трудно двигаться дальше, — тихо сказал он. — За пределы этой жизни.
— И ты помогаешь им? — Я пожалела о словах, как только они слетели с губ. Они были слишком резкими, слишком обвиняющими, хотя я не имела этого в виду.
Грим откинулся, его темные глаза слегка сузились, когда он посмотрел на меня сверху вниз.
— Ты считаешь меня неспособным на сострадание?
— Нет, — быстро пробормотала я. — Не неспособным. Просто… я никогда не думала о смерти как о сострадательной. По крайней мере, ненамеренно .
Его взгляд изучал мой, и после паузы он спросил:
— Как ты думаешь, что проносится в сознании человека в момент смерти?
Я колебалась.
— Если бы ты умерла сегодня, Астория… — Его голос был едва ли громче дыхания на моей коже. — О чем бы ты подумала, прежде чем я украл твое дыхание?
Ответ пришел без колебаний.
Мои дети. Золотые осколки детства, когда моя мать была еще доброй, а бабушка — полной жизни. Ишани, Пайпер, Санджай, Дэй… даже Грим.
В основном ты , хотела сказать я.Всегда ты .
— Я бы подумала о детях. И о тебе… и о той первой поездке в Лондон, когда ты сопровождал меня.
Грим кивнул, осыпая легкими поцелуями мою макушку.
— Я бы подумала о том, каково это — чувствовать это. Прикосновение нашей кожи. Я бы подумала о голубых глазах Артура, об остроумии Лео. Я бы хотела еще раз услышать смех Бо, еще раз обнять Ишани.
— У этих моментов есть одна общая черта, Звезда… — прошептал он. — Любовь.
Я не понимала этого тогда — когда он преследовал меня из тени, охотясь до края земли, полный решимости доказать свою правоту о космических силах, неподвластных мне. О правилах, которые я нарушила. О цене, которую мне предстояло заплатить.
— Некоторым душам не так везет, — сказал Грим, борясь с комом в горле. — Процесс не всегда легок. Была авария… — Он замолчал, осторожно дыша. — Меня захлестнуло. Они встретили свою смерть ужасным образом. Я не мог… этого просто было недостаточно.
Потускневшие шрамы, покрывающие его руки, были достаточным доказательством его жертвы.
— Это больно? — Я провела пальцем по его руке.
— Да, но не всегда. Это цена, которую я плачу.